Нуар

— Гм… Знаешь, я как-то еще не думал об этом, — замялся Феликс. — Ты что, хочешь, чтобы я переехал к тебе? — А ты разве этого не хочешь? — Стефан обеспокоено заглянул Феликсу в глаза.

— Ну, понимаешь, это будет выглядеть так, словно я живу у тебя на содержании, а мне бы этого не хотелось. Не лучше ли снять квартиру где-нибудь поближе к центру? Так будет гораздо удобнее, да и на работу мне ближе добираться…

— Об этом не беспокойся, я дам тебе автомобиль, — перебил его Стефан. — Видишь ли, Фельо, я слишком сильно привязан к этому дому. Все эти вещи: мебель, картины, книги… Они слишком много значат для меня, я не могу без них. А в квартире, даже при условии, что удастся все в нее впихнуть, они будут казаться нелепыми и ненужными. К тому же приходится считаться с ограничениями, связанными с моей болезнью. В подвале этого дома устроено специальное помещение, полностью изолированное от солнечного света, где я вынужден находиться днем. Вряд ли в квартире удастся оборудовать нечто подобное.

— Так ты целый день просидел в подвале? Бедняга, и как ты выдерживаешь? Я мог бы приходить к тебе туда, чтобы тебе было не так скучно.

— Это предложение означает, что ты согласен переехать ко мне? — в глазах Стефана сверкнуло торжество. — Замечательно! Однако, думаю, днем нам лучше не видеться. Я не хочу, чтобы из-за меня ты тоже обрек себя на затворничество. И к тому же днем я пребываю в ужасном состоянии (это тоже особенность болезни!), при котором необходим полный покой. Но мне очень приятно, что ты обо мне заботишься… Ты такой добрый, Фельо… — Стефан обвил руками шею Феликса и крепко прижался к нему всем телом.

— Чудо ты мое ночное, — счастливо усмехнулся Феликс и, подхватив любовника на руки, понес его в спальню.

На следующий день Агнешка, вернувшись с работы, едва не споткнулась о стоявший у входной двери этюдник Феликса. Пройдя в комнату, она увидела самого Феликса, аккуратно укладывающего в дорожную сумку свою одежду.

Агнешка устало поинтересовалась: — Куда это ты собрался, скажи на милость? — Ответ тебе все равно не понравится, так что лучше не спрашивай, — отозвался Феликс, не прерывая своего занятия.

— И надолго ты отбываешь? Или это тоже секрет? — Агнешка попыталась изобразить равнодушие, но у нее это плохо получалось. От неожиданности она растерялась и теперь лихорадочно соображала, что же ей делать.

— Думаю, надолго, — Феликс закончил укладывать вещи, застегнул «молнию» на сумке и понес ее к выходу.

Агнешка молча кусала губы. Уже несколько недель она чувствовала, что с Феликсом происходит что-то странное. Он стал раздражительным, невнимательным, начал пропадать где-то вечерами и несколько раз не ночевал дома. Вначале она, естественно, предположила, что Феликс завел себе новую пассию. Однако на счастливого влюбленного он явно не тянул. Наоборот, было заметно, что его что-то гложет, и с предполагаемых «свиданий» он нередко возвращался злой как черт.«Может, эта женщина не отвечает ему взаимностью?» — подумалось Агнешке. Однако она достаточно хорошо знала Феликса, чтобы убедиться: он не из тех, кто способен страдать от безответной любви. Что же тогда? Неужели ему до сих пор не дает покоя вся эта история со смертью Ромолы? Или, может, опять неприятности с младшим братом? Но, похоже, Тадеуш не менее ее самой был обеспокоен непонятным поведением Феликса. Агнешка терялась в догадках. И вот теперь Феликс, судя по всему, ее бросает.

— Послушай, Фельо, — Агнешка последовала за ним в прихожую, изо всех сил сдерживая подступающие к глазам слезы. — Объясни, пожалуйста, что происходит? Чем я перед тобой провинилась? Почему ты решил уйти? Ты меня больше не любишь?

Феликс поставил сумку рядом с этюдником.

— Ты отличная девушка, Агнешка, и мне было очень хорошо с тобой, — он привлек ее к себе и быстро поцеловал.

— Но тогда я не понимаю…

— Я и сам не понимаю, — Феликс вздохнул и отстранился. — Поэтому мне и необходимо сейчас уйти, чтобы разобраться во всем. Не обижайся, дорогая, но я должен. Ну же, скажи, что не сердишься на меня.

Агнешка попыталась взять себя в руки и улыбнуться. По выражению лица Феликса она поняла, что расспросы и скандалы ни к чему не приведут и только ухудшат ситуацию. И посему благоразумнее смириться, сделав вид, будто все в порядке.

— Кстати, детка, — продолжал Феликс, явно испытывая облегчение оттого, что обошлось без слез и истерик. — У меня к тебе просьба. Скорее всего, какое-то время я не смогу видеться с Тадеушем. Поэтому, пожалуйста, присматривай за ним, ладно? Мне кажется, в последние дни он ведет себя как-то странно.

У Агнешки едва не сорвалось с языка: «Еще неизвестно, кто из вас ведет себя более странно» Но вслух она сдержанно произнесла: — Конечно, Фельо, я пригляжу за ним, не беспокойся.

Феликс благодарно улыбнулся, и на миг у нее мелькнула надежда, что не все еще потеряно.

— И вот еще, — продолжал Феликс. — Ты не будешь против, если я возьму с собой Джокера?