Нуар

В часовне замка Сейт, перед каменным барельефом, изображающим Христа и Богородицу, на коленях стояла графиня Барбара Радзивилл и читала De Profundis. Перед ней лежал изящнейший молитвенник, переплетенный в кордовскую кожу и оправленный в серебро, с украшенной смарагдами застежкой. Изуродованные пальцы, затянутые в шелковые перчатки, неловко перебирали скользкие бусины четок из кровавиков и рубинов, за огранкой которых ювелир, как говорили, ослеп. Эти четки Барбаре подарила ее мать, княгиня Баторий, в тот день бракосочетания четырнадцатилетней княжны и графа Радзивилла. Когда после венчания Барбара вышла из собора, и ее окружила свита, приставленная к ней ее мужем, новобрачная оглянулась, чтобы бросить последний взгляд на свою семью, которую она покидала, и вот в этот-то момент княгиня, глотая слезы, подбежала к дочери и протянула ей четки, шепча какие-то бессвязные благословения и наставления. Четырнадцатилетний брат Барбары, Стефан, тоже находился там. Его бархатные черные глаза были полны слез, которые ему удавалось сдерживать лишь невероятным усилием. Любимая сестра вышла замуж, а сам он скоро уедет за границу, и не известно, когда вернется и вернется ли вообще…

Сейчас от Черного Князя Батория осталась лишь горстка пепла, которую Барбара заботливо собрала и ссыпала в шкатулку. Его прах смешался с прахом Феликса Жилинского, и разделить их было уже невозможно. Однако Барбара не без оснований предполагала, что ее брат не стал бы возражать против того, чтобы быть похороненным вместе с этим человеком. Она бережно опустила шкатулку в саркофаг из красноватого гранита — место упокоения последнего князя Батория.