О дворцовом заговоре

— Поэтому прошу, — гофмейстер широким жестом указал ему на коридор.

— Спасибо большое, — поблагодарил Толя. — Но я надеюсь, что в другой раз мы вместе посетим обсерваторию и полюбуемся на звёзды, ведь это так прекрасно!

Гофмейстер, не выдержав, повысил голос:

— Проваливайте, сударь!

— Вы грубы, господин гофмейстер, — обиженно заметил Толя. — Я же был с вами вежлив.

В коридоре этажом выше настенные часы мелодично пробили половину четвёртого.

— Вон отсюда!

— С превеликим удовольствием, — вконец обиделся менестрель. За углом он постоял, прислушиваясь, и, убедившись, что государственные дела откладываются на следующую ночь, шагнул в темноту: лестница, коридор, лестница, переход, анфилада, коридор, комната, дверь и стук в ритме бешено бьющегося сердца.

Самым неподобающим образом менестрель ввалился в спальню короля, поднял глаза на сонного Хауруна.

— Ну, чего там? Пожар? — поинтересовался король.

— Ещё нет, — перевёл дыхание Толя. — Но скоро. Борзой — это начальник стражи?

— Ну да, — зевнул Хаурун. — А что?

— Гофмейстер с ним. И пажеский надзиратель тоже. А у Магнуса в лаборатории спрятан яд, а они до него сегодня хотели добраться.

— А ты их, конечно, прогнал? — фыркнул Хаурун.

— Помешал им, притворился дураком и тянул время, пока они не поняли, что не успеют. А Борзой снял караулы до без пятнадцати четыре. Завтра, наверное, тоже снимет…

— И ты за этим меня будил? Ну, не обижаться, это просто я становлюсь фаталистом. Так значит, всё-таки яд…

Король подошёл к столу, достал чистый лист бумаги.

— Иди сюда, менестрель.

Обмакнул перо в чернильницу, разделил лист линией надвое, положил перед собой два прежних списка, свой и Толин. В правой части написал: «Магнус», в левой — «Гофмейстер, Борзой, начальник пажей».

— Ну, что скажешь, менестрель?

— А остальные? — уныло вопросил Толя. — Что, пойти и каждого спросить: хотите ли вы смерти короля?

— Да, остальных распределить не получится. — Хаурун куснул кончик пера. — Но можно предположить идеологическое разделение.

— Тогда одни, получается, хотят вас убить, а другие… защитить?

— Ха, менестрель, если бы меня защитить хотели, то всех, кто хотел меня убить, давно бы нашли мёртвыми в их постелях, а я жил бы поживал и горя не ведал. Нет, здесь что-то другое… Смотри: может быть, кто-то не хочет меня спасать, но и моей смертью мараться тоже. Чёрт, это я в психологию ударяюсь. Истинных мотивов мы всё равно за так не поймём.

— А если предположить, что есть некая сильная фигура? — сказал Толя.

— Сильная фигура? — задумался Хаурун. — Логично. Дворцовые сплетники и слуги отпадают сразу. Право снять караулы… Скорее всего, это кто-то из кабинета министров…

— Если не весь кабинет, — не удержался Толя.

Хаурун покачал головой.

— Не весь, менестрель, не весь… Чёрт их знает, конечно, что у них там происходит, но Люциус мне зла ещё ни разу не сделал.

— Первый министр?! — поразился Толя. — Вы серьёзно? Что же он тогда вам в открытую не поможет? Если у него есть какая-то власть, то он же может помочь? Хотя бы запретить караулы снимать…

— Не знаю… — ответил Хаурун и погрустнел. — Может, и не может. Или у него какие-то свои планы. Хотя его душа уже давно для меня закрыта. Если он вообще для кого-то её открывал… Но помощи я у него не просил. Даже когда мне угрожали напрямую, даже когда было так страшно, что боялся спать.

— Почему? — полюбопытствовал Толя.

— Не знаю, менестрель. — Хаурун поглядел куда-то в никуда, с горечью закусил губы. — Просто привык, что я один и все против меня.

— Понятно, — вздохнул Толя. — Вынужден вас огорчить, но дело в том, что вы сами построили большую часть стен, которые вас отделяют от остальных. Впрочем, дело ещё и в гордости…

— Ну спасибо, — фыркнул Хаурун.

— Подождите, — сообразил вдруг Толя. — А если Люциус вам не враг, то кто же враг?

Король подумал.

— Да вот есть у меня одно подозрение. Знаешь, кто был моим регентом?

Толя помотал головой, глядя с удвоенным вниманием.

— Его святейшество кардинал Бонифаций де Эль-Келино, — пафосно объявил Хаурун и скривился. Такой кислой физиономии Толя у него ещё не видел, — видимо, кардинал в самом деле годился на должность врага.

— А он злой? — наивно спросил менестрель.

— Как дьявол, с которым борется, — серьёзно ответил Хаурун, и Толя почувствовал, что король снова погружается в невесёлые воспоминания. — Менестрель, я его с детства ненавижу. Его втихую все ненавидят. Не знаю, как он стал кардиналом, не знаю, как ухитрился попасть в кабинет министров…

— Кабинет министров? — поднял брови менестрель.

— Да, он министр церковной политики, — подтвердил Хаурун и добавил уже тише: — Чёрт бы его побрал…

— А что он натворил? — полюбопытствовал Толя. Король хмуро взглянул на него.