Фандом: Ориджиналы. Наш герой попадает в соседнее королевство и знакомится с королем, который не имеет почти никакой власти и по рукам и ногам связан паутиной противоречащих друг другу законов.
112 мин, 25 сек 1448
— Здравствуйте, госпожа Лия, — поклонился менестрель, но девушка даже не посмотрела на него и стремительно зашагала прочь. Толя готов был поспорить, что в этот момент на её лице застыло выражение страдания. Не поняв, тем не менее, его причины и решив спросить на сегодняшнем уроке, он открыл дверь и вошёл.
— А, это ты, менестрель, — обернулся к нему Хаурун, и Толя поспешно поклонился: в комнате они были не одни.
— Добрый день, ваше величество.
Король вместе с несколькими придворными сидел за круглым столом в центре комнаты и играл с ними в карты. Толя быстро обежал взглядом лица: молодая рыжеволосая дама, рябой вельможа лет сорока с приплюснутым лицом, графиня де Рести, маркиза д'Эльфинэ, граф фон Уиски и какая-то жердь в пенсне.
— Ну, что стоишь, менестрель? — спросил Хаурун, и Толя различил смешинки у него в глазах. — Садись. В карты играть умеешь?
Толя робко взялся за свободный стул и несказанно обрадовался, увидев, что маркиза и графиня подвинули свои стулья в стороны и приглашающее улыбаются.
— Нет, ваше величество, не умею, — сказал он. — Если позволите, я просто посмотрю.
— Смотри, мне не жалко, — ответил Хаурун и вернулся к прерванному разговору.
— Ах, сударь, — зашептала Толе на ухо графиня де Рести, — удобно ли вашему естеству на этом стуле?
Толя, чуть не подавившись, изумленно посмотрел на неё, но, к счастью, сообразил, что нужно ответить.
— Очень, миледи, премного вас благодарю.
— Что же вы, господин де Кур, — говорил тем временем Хаурун, обращаясь к жерди в пенсне, — не хотите, чтобы я вам делал комплименты?
Жердь замялась.
— Ваше величество, мне, безусловно, приятно…
— Неужели вам не понравилось, что я сравнил вас с богом? — продолжал Хаурун. — С языческим богом с козлиными ногами? Он ведь так красив и резв…
Вероятно, фон Уиски толкнул де Кура под столом ногой, потому что тот неожиданно разулыбался:
— Что вы, ваше величество, вы не так поняли. Мне очень льстит… несомненно… да…
— Господин де Кур совершенно не понимает изысканных выражений, — зашептала Толе на ухо маркиза д'Эльфинэ.
— И сам не выражается, — добавила с другой стороны графиня де Рести.
Менестрель рассеянно кивнул: он наблюдал за рябым вельможей, который в этот момент обернулся к человеку, чьё присутствие в комнате до сих пор оставалось для Толи незамеченным.
В углу зала, у клавесина, спиной к придворным стоял высокий мужчина в синем камзоле. Его распущенные волосы, очень светлые, с пепельным оттенком, опускались почти до пояса. Как будто не обращая внимания на присутствующих, он неспешно перелистывал забытые на клавесине ноты.
— А вы что думаете, господин фон дер Кальтехеллер? — спросил у него рябой, и Толя даже вздрогнул от неожиданности и внезапно подступившей тревоги: «Первый министр!»
— Простите? — И менестрель едва не ахнул вслух: во-первых, потому что услышал эти два голоса один вслед за другим и узнал их, а во-вторых, потому что Люциус обернулся.
Кальтехеллер был молод, не старше тридцати. Черты его лица казались и жёсткими, и тонкими одновременно; во всём его облике присутствовала какая-то утончённая, аристократическая мужественность, за которой чувствовалась спокойная сила, а движения были уверенными, но сдержанными. Толя смотрел на министра через плечо, дополняя детали: презрительный взгляд, гордо приподнятый подбородок, тонкие губы, нос с красивой горбинкой, на правой руке — два массивных перстня, а на поясе — затейливая пряжка.
— Простите, господин фон Якконин, я не расслышал, — холодно повторил первый министр и небрежно опёрся локтем о клавесин.
— Я спросил, что вы думаете по поводу сравнения графа де Кура с козлоногим богом?
Холодный взгляд скользнул по графу.
— Я думаю, что по форме оно неуместно, но по смыслу вполне подходит.
Хаурун фыркнул.
— Вы, Люциус, как всегда, видите самую суть, — сказал он.
Маркиза д'Эльфинэ тоже посмотрела на первого министра.
— Ваше сиятельство, но отчего же вы так погружены в воды реки задумчивости? Уж не бьёт ли там на глубине ключ печали?
— О нет, миледи, — любезно ответил герцог. — Никаких рек, никаких ключей, ведь вся вода пошла на ваше море остроумия…
— Вот это мужчина, — зашептала Толе на ухо графиня де Рести. — Умён и галантен. У него многим не мешало бы поучиться…
Рыжая дама тем временем скосила на министра глаза и томно произнесла:
— Но о чём же вы всё-таки задумались?
— Ничего особенного, госпожа фон Якконин, — ответил тот. — Госпожа ди Магнус забыла здесь ноты, и я подумал, что нужно послать их ей со слугой. Прекрасный романс она, кстати, здесь разучивала…
— О каких пустяках вы думаете, — засмеялся рябой вельможа. — А у меня вот от ваших стараний голова отяжелела…
Тонкие губы первого министра растянулись в ироничной улыбке.
— Как вы это верно заметили, господин фон Якконин…
— Вам, дорогой супруг, нужно чаще бывать на заседаниях, — поспешно произнесла рыжая дама. — Тогда вы будете всегда в курсе всех дел, и с головой вашей всё будет в порядке…
— Верно, дорогая, — улыбнулся тот. — Какой хороший совет вы мне дали!
— А, это ты, менестрель, — обернулся к нему Хаурун, и Толя поспешно поклонился: в комнате они были не одни.
— Добрый день, ваше величество.
Король вместе с несколькими придворными сидел за круглым столом в центре комнаты и играл с ними в карты. Толя быстро обежал взглядом лица: молодая рыжеволосая дама, рябой вельможа лет сорока с приплюснутым лицом, графиня де Рести, маркиза д'Эльфинэ, граф фон Уиски и какая-то жердь в пенсне.
— Ну, что стоишь, менестрель? — спросил Хаурун, и Толя различил смешинки у него в глазах. — Садись. В карты играть умеешь?
Толя робко взялся за свободный стул и несказанно обрадовался, увидев, что маркиза и графиня подвинули свои стулья в стороны и приглашающее улыбаются.
— Нет, ваше величество, не умею, — сказал он. — Если позволите, я просто посмотрю.
— Смотри, мне не жалко, — ответил Хаурун и вернулся к прерванному разговору.
— Ах, сударь, — зашептала Толе на ухо графиня де Рести, — удобно ли вашему естеству на этом стуле?
Толя, чуть не подавившись, изумленно посмотрел на неё, но, к счастью, сообразил, что нужно ответить.
— Очень, миледи, премного вас благодарю.
— Что же вы, господин де Кур, — говорил тем временем Хаурун, обращаясь к жерди в пенсне, — не хотите, чтобы я вам делал комплименты?
Жердь замялась.
— Ваше величество, мне, безусловно, приятно…
— Неужели вам не понравилось, что я сравнил вас с богом? — продолжал Хаурун. — С языческим богом с козлиными ногами? Он ведь так красив и резв…
Вероятно, фон Уиски толкнул де Кура под столом ногой, потому что тот неожиданно разулыбался:
— Что вы, ваше величество, вы не так поняли. Мне очень льстит… несомненно… да…
— Господин де Кур совершенно не понимает изысканных выражений, — зашептала Толе на ухо маркиза д'Эльфинэ.
— И сам не выражается, — добавила с другой стороны графиня де Рести.
Менестрель рассеянно кивнул: он наблюдал за рябым вельможей, который в этот момент обернулся к человеку, чьё присутствие в комнате до сих пор оставалось для Толи незамеченным.
В углу зала, у клавесина, спиной к придворным стоял высокий мужчина в синем камзоле. Его распущенные волосы, очень светлые, с пепельным оттенком, опускались почти до пояса. Как будто не обращая внимания на присутствующих, он неспешно перелистывал забытые на клавесине ноты.
— А вы что думаете, господин фон дер Кальтехеллер? — спросил у него рябой, и Толя даже вздрогнул от неожиданности и внезапно подступившей тревоги: «Первый министр!»
— Простите? — И менестрель едва не ахнул вслух: во-первых, потому что услышал эти два голоса один вслед за другим и узнал их, а во-вторых, потому что Люциус обернулся.
Кальтехеллер был молод, не старше тридцати. Черты его лица казались и жёсткими, и тонкими одновременно; во всём его облике присутствовала какая-то утончённая, аристократическая мужественность, за которой чувствовалась спокойная сила, а движения были уверенными, но сдержанными. Толя смотрел на министра через плечо, дополняя детали: презрительный взгляд, гордо приподнятый подбородок, тонкие губы, нос с красивой горбинкой, на правой руке — два массивных перстня, а на поясе — затейливая пряжка.
— Простите, господин фон Якконин, я не расслышал, — холодно повторил первый министр и небрежно опёрся локтем о клавесин.
— Я спросил, что вы думаете по поводу сравнения графа де Кура с козлоногим богом?
Холодный взгляд скользнул по графу.
— Я думаю, что по форме оно неуместно, но по смыслу вполне подходит.
Хаурун фыркнул.
— Вы, Люциус, как всегда, видите самую суть, — сказал он.
Маркиза д'Эльфинэ тоже посмотрела на первого министра.
— Ваше сиятельство, но отчего же вы так погружены в воды реки задумчивости? Уж не бьёт ли там на глубине ключ печали?
— О нет, миледи, — любезно ответил герцог. — Никаких рек, никаких ключей, ведь вся вода пошла на ваше море остроумия…
— Вот это мужчина, — зашептала Толе на ухо графиня де Рести. — Умён и галантен. У него многим не мешало бы поучиться…
Рыжая дама тем временем скосила на министра глаза и томно произнесла:
— Но о чём же вы всё-таки задумались?
— Ничего особенного, госпожа фон Якконин, — ответил тот. — Госпожа ди Магнус забыла здесь ноты, и я подумал, что нужно послать их ей со слугой. Прекрасный романс она, кстати, здесь разучивала…
— О каких пустяках вы думаете, — засмеялся рябой вельможа. — А у меня вот от ваших стараний голова отяжелела…
Тонкие губы первого министра растянулись в ироничной улыбке.
— Как вы это верно заметили, господин фон Якконин…
— Вам, дорогой супруг, нужно чаще бывать на заседаниях, — поспешно произнесла рыжая дама. — Тогда вы будете всегда в курсе всех дел, и с головой вашей всё будет в порядке…
— Верно, дорогая, — улыбнулся тот. — Какой хороший совет вы мне дали!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 20 из 31
