Фандом: Haikyuu! Некто похищает Кенму, Куроо предстоит сложный выбор.
23 мин, 23 сек 8692
— Финальный штрих, — поясняет Дайчи. — Чтобы они думали, что я тебя без сознания в машине вез. Я по касательной ударю, чтобы кожу содрать и крови побольше было. Только не дергайся.
Куроо кивает и в очередной раз думает, какой же это дурацкий план, и как же он ему не нравится.
Они возвращаются в машину, и Дайчи проговаривает последние инструкции.
— Стреляю на счет три, как коснешься земли. Лучше, чтобы на выдохе — постараюсь не задеть легкое. Не гарантирую, но попробую.
Куроо снова молча кивает. Если их представлению не поверят, то все напрасно. Но как же ему все это не нравится. По крайней мере, Дайчи знает, что делает. Куроо рассматривает в зеркале рассеченный висок — выглядит паршиво, но даже в ушах не звенит. Словно и не по голове ударили. И до того — тоже: ни одного лишнего или слишком сильного удара. Чисто расставить красивую россыпь синяков. Остается надеяться, что и с пулей он будет так же точен.
Дайчи выполняет свою часть плана, демонстративно показывает средний палец в сторону отеля и, хлопнув дверью, быстро уезжает. Суга смотрит на неподвижно лежащего в поперек дороги Куроо, и ему страшно. Он понимает, что Куроо полезет за Кенмой хоть в пекло, с самого начала понимал. Он бы и сам так — ради Дайчи или того же Куроо. И они никак не смогли бы ни остановить его, ни отговорить от этой самоубийственной затеи. Но в нынешнем плане слишком многое может пойти не так. А Суга категорически не готов потерять Куроо.
И вот как тогда в машине он испугался самой мысли, а вдруг Дайчи предложит сдаться и выкупить собою Кенму. Ведь неизвестный козел пришел по его голову, это к Дайчи у него счеты и претензии, Кенма — лишь разменная монета, он тут вообще не при чем. Так и сейчас Суга до чертиков боится, но уже за Куроо. И вообще и особенно потому, что это — его план, от и до. А рискует по нему Куроо.
Наконец-то со стороны отеля выезжают три больших черных джипа. Они наворачивают несколько кругов около Куроо, потом останавливаются — удачно стали, обзор не перекрыт. Из второго выходит тот, кого по отношению остальных Суга определяет как главаря. И Суга его совершенно не узнает, а на память на лица он не жалуется. Значит, все-таки родственник одного из фигурантов.
Который между тем пинком переворачивает Куроо и целится ему в голову. Куроо вполне убедительно изображает, что только пришел в себя и начинает свою игру. Суга не сводит взгляда с принимающего решения главаря. Суга должен, просто обязан увидеть, распознать намерение стрелять до того, как тот нажмет на курок. Читать людей — это именно то, что он умеет, в чем разбирается. И пусть из него неважный снайпер, сейчас важнее не это.
А главарь колеблется и злится, Последнее — особенно плохо. Он явно разочарован, раздосадован, и ищет, на ком бы сорвать злость. Но для такого настроения пустить пулю в башку — слишком просто. Поэтому он пока не спешит, слушает Куроо и периодически пинает его ногой. Потом нагибается и бьет кулаком в лицо. Но чем больше он рукоприкладствует, тем меньше Суга видит в нем желания стрелять.
А Куроо — хорош. Суга почти не смотрит на него, но даже краем глаза отмечает, насколько тот умело обрабатывает бандита. Суга не может слышать, о чем они говорят, но сама поза, весь язык тела Куроо буквально кричит о том, насколько он безопасный, дружелюбный, крайне заинтересованный в союзе, а также полностью осознающий и принимающий свое уязвимое положение, и насколько он сейчас в чужой власти и даже… подставляющийся под нее. В его поведении нет откровенного соблазнения, но полно ненавязчивой и выглядящей совершенно неосознанной эротичности — и то, как он сидит на земле, и откинутые плечи, и расставленные ноги, даже вскинутый подбородок и линия запрокинутой шеи неизменно играют на общий образ, идеально дополняя его. Все вместе выглядит крайне соблазнительно, но при этом так, словно сам Куроо совершенно это не замечает, и вообще чисто случайно так одно к одному сложилось. Что на самом деле куда круче и эффективного откровенного флирта.
И это неожиданно царапает. Сейчас Суга не может позволить себе отвлекаться на подумать, почему. Но главарь наконец-то соглашается, Куроо затаскивают в одну из машин и все уезжают. Суга выдыхает сквозь сцепленные зубы. Получилось.
Но последняя мысль еще не успела забыться и рассосаться, Суга успевает поймать ее за хвост и понять, что ему напомнило сегодняшнее поведение Куроо. Когда они с Кенмой только перевелись в их отряд — Куроо вел себя очень похоже. Конечно, не настолько концентрированно и ярко, но это совершенно точно была та же самая игра, тот же образ умильного доверчивого котика с большими глазами. Провоцирующего, сексуального, наивного котика, понятия не имеющего, насколько он соблазнительно выглядит.
И Суга тогда, изначально, именно на этот образ и повелся. Да, у Куроо были поводы так себя вести и всеми силами стараться расположить к себе их с Дайчи: пять отказов подряд из пяти предыдущих отрядов — более чем веский повод. Но сознавать все это сейчас оказывается неожиданно больно.
Куроо кивает и в очередной раз думает, какой же это дурацкий план, и как же он ему не нравится.
Они возвращаются в машину, и Дайчи проговаривает последние инструкции.
— Стреляю на счет три, как коснешься земли. Лучше, чтобы на выдохе — постараюсь не задеть легкое. Не гарантирую, но попробую.
Куроо снова молча кивает. Если их представлению не поверят, то все напрасно. Но как же ему все это не нравится. По крайней мере, Дайчи знает, что делает. Куроо рассматривает в зеркале рассеченный висок — выглядит паршиво, но даже в ушах не звенит. Словно и не по голове ударили. И до того — тоже: ни одного лишнего или слишком сильного удара. Чисто расставить красивую россыпь синяков. Остается надеяться, что и с пулей он будет так же точен.
Дайчи выполняет свою часть плана, демонстративно показывает средний палец в сторону отеля и, хлопнув дверью, быстро уезжает. Суга смотрит на неподвижно лежащего в поперек дороги Куроо, и ему страшно. Он понимает, что Куроо полезет за Кенмой хоть в пекло, с самого начала понимал. Он бы и сам так — ради Дайчи или того же Куроо. И они никак не смогли бы ни остановить его, ни отговорить от этой самоубийственной затеи. Но в нынешнем плане слишком многое может пойти не так. А Суга категорически не готов потерять Куроо.
И вот как тогда в машине он испугался самой мысли, а вдруг Дайчи предложит сдаться и выкупить собою Кенму. Ведь неизвестный козел пришел по его голову, это к Дайчи у него счеты и претензии, Кенма — лишь разменная монета, он тут вообще не при чем. Так и сейчас Суга до чертиков боится, но уже за Куроо. И вообще и особенно потому, что это — его план, от и до. А рискует по нему Куроо.
Наконец-то со стороны отеля выезжают три больших черных джипа. Они наворачивают несколько кругов около Куроо, потом останавливаются — удачно стали, обзор не перекрыт. Из второго выходит тот, кого по отношению остальных Суга определяет как главаря. И Суга его совершенно не узнает, а на память на лица он не жалуется. Значит, все-таки родственник одного из фигурантов.
Который между тем пинком переворачивает Куроо и целится ему в голову. Куроо вполне убедительно изображает, что только пришел в себя и начинает свою игру. Суга не сводит взгляда с принимающего решения главаря. Суга должен, просто обязан увидеть, распознать намерение стрелять до того, как тот нажмет на курок. Читать людей — это именно то, что он умеет, в чем разбирается. И пусть из него неважный снайпер, сейчас важнее не это.
А главарь колеблется и злится, Последнее — особенно плохо. Он явно разочарован, раздосадован, и ищет, на ком бы сорвать злость. Но для такого настроения пустить пулю в башку — слишком просто. Поэтому он пока не спешит, слушает Куроо и периодически пинает его ногой. Потом нагибается и бьет кулаком в лицо. Но чем больше он рукоприкладствует, тем меньше Суга видит в нем желания стрелять.
А Куроо — хорош. Суга почти не смотрит на него, но даже краем глаза отмечает, насколько тот умело обрабатывает бандита. Суга не может слышать, о чем они говорят, но сама поза, весь язык тела Куроо буквально кричит о том, насколько он безопасный, дружелюбный, крайне заинтересованный в союзе, а также полностью осознающий и принимающий свое уязвимое положение, и насколько он сейчас в чужой власти и даже… подставляющийся под нее. В его поведении нет откровенного соблазнения, но полно ненавязчивой и выглядящей совершенно неосознанной эротичности — и то, как он сидит на земле, и откинутые плечи, и расставленные ноги, даже вскинутый подбородок и линия запрокинутой шеи неизменно играют на общий образ, идеально дополняя его. Все вместе выглядит крайне соблазнительно, но при этом так, словно сам Куроо совершенно это не замечает, и вообще чисто случайно так одно к одному сложилось. Что на самом деле куда круче и эффективного откровенного флирта.
И это неожиданно царапает. Сейчас Суга не может позволить себе отвлекаться на подумать, почему. Но главарь наконец-то соглашается, Куроо затаскивают в одну из машин и все уезжают. Суга выдыхает сквозь сцепленные зубы. Получилось.
Но последняя мысль еще не успела забыться и рассосаться, Суга успевает поймать ее за хвост и понять, что ему напомнило сегодняшнее поведение Куроо. Когда они с Кенмой только перевелись в их отряд — Куроо вел себя очень похоже. Конечно, не настолько концентрированно и ярко, но это совершенно точно была та же самая игра, тот же образ умильного доверчивого котика с большими глазами. Провоцирующего, сексуального, наивного котика, понятия не имеющего, насколько он соблазнительно выглядит.
И Суга тогда, изначально, именно на этот образ и повелся. Да, у Куроо были поводы так себя вести и всеми силами стараться расположить к себе их с Дайчи: пять отказов подряд из пяти предыдущих отрядов — более чем веский повод. Но сознавать все это сейчас оказывается неожиданно больно.
Страница 4 из 7
