О вопросах смешанных браков

Где-то в зале раздался смех. Гермиона в который раз поймала на себе снисходительный и высокомерный взгляд серых глаз. Малфой, не стесняясь, в голос что-то обсуждал с группой волшебников, постепенно вовлекая в разговор всё большее количество людей. Игнорировать происходящее больше не было смысла.

— Прошу прощения, господа, у вас возникли какие-то вопросы? — вежливо улыбаясь, обратилась Гермиона к снобам из ненавистного высшего общества.

— Вы так красиво говорите, фрейлейн Грейнджер, — с сильным баварским акцентом произнёс круглый, словно шар, мужчина в военном мундире. — Рассказываете о милых малышах, долгих и счастливых лет им. Наше общество также желает мира и процветания, но мы считаем это невозможным как раз по причине рождения детей от смешанных браков. Среди нас также немало статистов, и за последние два десятка лет процент появления на свет сквибов устрашающе велик!

Гермиона одарила шароподобного волшебника снисходительной улыбкой, поставив на трибуну локти и позволив себе незаметно снять с пятки туфельку, которая будто бы прожигала нежную кожу насквозь. По Министерству она обычно бегала в «лодочках» без каблуков, но во время семинаров и конференций приходилось забывать об удобстве. Гермиона выучила одно незамысловатое правило — к тебе изначально прислушивается больше людей, если ты сумеешь поставить себя в одну с ними линию. Она часто жалела тратить деньги на дорогие мантии и украшения, но факт, что в высшем свете Гермиону начали принимать за равную, во многом помогал её социальной деятельности.

— Всплеск рождаемости сквибов никак не связан с причиной смешанных браков, — Гермиона понизила голос и сделала эффектную паузу — зал буквально подался вперёд в ожидании продолжения. Люциус Малфой усмехнулся, наблюдая за реакцией людей со стороны — способность этой маленькой ведьмы держать публику в жадном напряжении иногда поражала даже его. — Как известно из исторических документов, между семидесятыми и девяностыми годами двенадцатого века в Англии каждый второй ребёнок, рождённый в семье волшебников, был лишён магического дара. И прошу обратить ваше внимание, из архивов, сохранившихся благодаря кропотливому труду эльфов-домовиков, нам известно, что в тысяча сто восемьдесят четвёртом году девяносто восемь процентов волшебников на территории современной Британии и Нормандии являлись чистокровными. В этот же период произошла одна из самых кровопролитных войн между волшебниками и магглами, закончившись тем, что Британские волшебники, вслед за французами, приняли закон о том, что наше общество должно идти своим путём и существовать втайне от людей, не обладающих даром. Известный факт, что прежде чем массово использовать заклинание забвения, волшебники отдали на воспитание английским баронам своих детей-сквибов, как жертву, которую они принесли в искупление безжалостных убийств беззащитных перед магией магглов. На момент подписания Magna Carta Libertatum, в тысяча двести пятнадцатом году, от браков, заключённых между магглами и сквибами, родилось более сотни волшебников. Я могу привести вам десятки примеров из истории японского волшебного сообщества, времён правления Императрицы Екатерины в России, и, конечно же, из вашей собственной истории, которую, уверена, вы знаете не хуже меня.

— Однако же волшебники с «грязной» кровью уступают нам в силе и искусстве! — худощавый старик, расположившийся по правую руку от Малфоя, поднялся с места, касаясь волшебной палочкой своей ладони. На руке появился разрез, из которого заструилась тёмно-алая кровь. — В наших жилах течёт древняя магия, доставшаяся нам от прародителей!

Гермиона с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Что за дешёвые трюки! Весь зал пропитался пафосом, зачарованно наблюдая, как «чистая магия» стекает по ладони барона Фон Гаузберга.

— Смею вас заверить, что в моих жилах кровь не зелёного или синего цвета, — Гермиона подняла руку, заклинанием разрезая кожу. — И она такая же чистая, как ваша. Анатомия и физиология волшебников ничем не отличается от магглов, и дети в смешанных браках не рождаются мутантами.

Пока зал кипел и бурлил, словно зелье в слишком тесном котле, обсуждая уведенное и услышанное, Гермиона коснулась руки кончиком палочки, и ранка мгновенно затянулась. Старик изумлённо выпучил глаза — на его руке остался шрам, в то время как кожа Гермионы была гладкой, как и прежде. Не обращая на это внимание и даже не задумываясь, что столь простое заклинание может для кого-то оказаться проблематичным, она поправила рукав нежно-голубой шифоновой блузки, снова натолкнувшись взглядом на Малфоя. Почти целую минуту они смотрели друг другу в глаза, а затем Люциус что-то шепнул сидящему теперь слева от него волшебнику, и тот не замедлил озвучить очередной вопрос. Зал снова затаил дыхание.