К вечному вопросу о женской и мужской логике. Стою в аптеке в очереди, передо мной происходит спектакль с двумя действующими лицами: П-молодой папаша, отправленный в аптеку молодой мамашей ребёнку за лекарством и Ф-умудренный профессиональным опытом фармацевт в очках…
4 мин, 54 сек 13703
П: Драсьте!
Ф: Драсьте!
П: Мне нужен Нурофен.
Ф: В какой форме?
П: Ненаю… Ф: Ребёнку/взрослому?
П: Ребёнку.
Ф: Возраст?
П: Семь месяцев.
Ф: Могу предложить вам сироп, можно с трёх месяцев, вкус клубника/апельсин. Вам какой?
П: Ненаю… а что ещё можно?
Ф: Свечи с 6 месяцев.
П: А вкусы какие есть?
У фармацевта глаза становятся больше очков.
Занавес… Привезли в приёмный покой пьяного бича.
Запах-специфический!
Пахнет одновременно и перегаром и чистым алкоголем, прелой мочёй и её свежатиной (этот бич-мокрый до ушей), пахнет грязным потом и, почему-то, чуть -чуть машинным маслом.
К этому букету примешивается запах какой-то косметики. Пьют ведь они, мерзавцы, всякие стеклоочистители и дешёвые одеколоны.
Клиента этого привезли не к нам, нейрохирургам, а так-в божий свет, как в копеечку.
В направлении «скорой помощи» красуется:«Алкогольная интоксикация. Судорожный синдром. Отравление суррогатами алкоголя».
То-есть заниматься им должны токсикологи, неврологи, терапевты.
Но эти славные женщины, осмотрев больного, призвали к нему нашего дежуранта -нейрохирурга Костика.
«А исключи -ка-говорят, — у этого несчастного, черепно-мозговую травму! Вон у него на роже кровоподтёки различной степени спелости. Вот ещё ссадина, видимая под микроскопом, на не очень волосистой части головы, под сухой» корочкой«. А самое главное: что-то он левой рукой и ногой двигать не хочет. От санитарок, его раздевавших, отбивался исключительно правыми конечностями, игнорируя левые и грязно сквернословя. Отчего это у него гемипарез, а?» Костик работает у нас без году неделю.
Красный диплом, вежливый и любознательный мальчонка, но в деле, пока ещё — ноль. Чуть — что-впадает в панику, потом — в сопор. Море знаний в неврологии и хирургии, но в ажиотаже всё забывает, теряет голову, руки трясутся.
Хорошие хирурги редко получаются из отличников. Все, кого я знаю, в прошлом, чаще всего-троечники, реже — хорошисты. Студенческие годы для таких, это время веселья, красивых девушек, хороших друзей и славных попоек.
Хирурги же из отличников, по моим многолетним наблюдениям, рано или поздно уходят на административные должности.
Костик стал с неврологами робко спорить, предлагая им исключить инсульт, эпилепсию, а терапевтам-заняться выведением больного из алкогольной интоксикации.
Но эти мастодонтные врачихи, закалённые многолетней экстренной службой до стальной твёрдости, асы спихотерапии и мастера в манипуляциях с диагнозами, упёрлись рогом и начертали в истории болезни бича, что данных за свою патологию они не находят и посему рекомендуют призвать к нему нейрохирурга.
И каждая их врачих начертала крупными буквами в своём заключении : «ЧМТ? Острая внутричерепная гематома?» Умыли белы руки с мылом и убыли в свои терапевтические чертоги.
Костик призвал к бичу нашего нейроофтальмолога.
Генрих глянул в глубины выпученных глаз алкаша, и фыркая от резкого его амбре, сказал радостно:
— А ведь у него застой на глазном дне! Да и судороги не у пьяных бывают, а у абстинентов. Тащи — ка ты его на КТ!
А мужик песни поёт, на вязках бьётся, как ведьмак на шабаше, матерится, головой вертит и хватает правой рукой проходящий мимо мед. персонал женского пола за спец. одежду.
Сложно ему компьютерную томографию произвести!
Есть вопиющий диссонанс между европейским дизайном томографического отделения, космическим видом самого компьютера и пьяным и обсосанным бичём!
Ходят они там, томографисты, в мягких тапочках, разговаривают тихо, всегда на «вы» и через«не затруднит ли Вас» и тут-опа! — вкатывают с грохотом бича.
Грязь, вонь, мат, драка с больным для его же блага… Сделали ему таки, как больной не возражал, томографию головного мозга.
Со снимками Костик пришёл в ординаторскую нейрохирургии. Поставили снимки на негатоскоп.
В голове больного, увы нам — огромная внутримозговая опухоль правого полушария головного мозга!
Положили алкаша к себе. Фиксировали, стали лечить и думать, когда и как его брать на операцию и стоит ли.
Коллективная мысль склонялась к биопсии и, по результатам гистологии — к химиотерапии и лучам.
Утром следующего дня алкаш протрезвел. Левосторонний гемипарез регрессировал.
Из больничного туалета, где он курил, настреляв неизвестно где, сигарет, санитарки уже гоняли его швабрами.
На обходе сидел на кровати прямо и требовал выписки.
Было очевидно, что из всех методов лечения первичным для него был экстренный опохмел.
Палатный врач, Липкин, сделал значительное лицо и сообщал больному, что у него имеется огромная опухоль головного мозга, которая, если не принять определённых мер, очень быстро его убьёт.
Больной аж заржал:
— Огромная, убьёт! Как же! Я это три года назад уже слышал. Нейрохирург из Москвы говорил мне: «Срочно оперироваться, а то через месяц дуба дашь!». Тот нейрохирург, говорят, умер, а я — живёхонек! Отпустите, доктор, вам же лучше будет! На хера я вам? Взять с меня — нечего… Угостите только на дорожку спиртиком. Его у вас ведь-хоть залейся. Я то знаю.
Ф: Драсьте!
П: Мне нужен Нурофен.
Ф: В какой форме?
П: Ненаю… Ф: Ребёнку/взрослому?
П: Ребёнку.
Ф: Возраст?
П: Семь месяцев.
Ф: Могу предложить вам сироп, можно с трёх месяцев, вкус клубника/апельсин. Вам какой?
П: Ненаю… а что ещё можно?
Ф: Свечи с 6 месяцев.
П: А вкусы какие есть?
У фармацевта глаза становятся больше очков.
Занавес… Привезли в приёмный покой пьяного бича.
Запах-специфический!
Пахнет одновременно и перегаром и чистым алкоголем, прелой мочёй и её свежатиной (этот бич-мокрый до ушей), пахнет грязным потом и, почему-то, чуть -чуть машинным маслом.
К этому букету примешивается запах какой-то косметики. Пьют ведь они, мерзавцы, всякие стеклоочистители и дешёвые одеколоны.
Клиента этого привезли не к нам, нейрохирургам, а так-в божий свет, как в копеечку.
В направлении «скорой помощи» красуется:«Алкогольная интоксикация. Судорожный синдром. Отравление суррогатами алкоголя».
То-есть заниматься им должны токсикологи, неврологи, терапевты.
Но эти славные женщины, осмотрев больного, призвали к нему нашего дежуранта -нейрохирурга Костика.
«А исключи -ка-говорят, — у этого несчастного, черепно-мозговую травму! Вон у него на роже кровоподтёки различной степени спелости. Вот ещё ссадина, видимая под микроскопом, на не очень волосистой части головы, под сухой» корочкой«. А самое главное: что-то он левой рукой и ногой двигать не хочет. От санитарок, его раздевавших, отбивался исключительно правыми конечностями, игнорируя левые и грязно сквернословя. Отчего это у него гемипарез, а?» Костик работает у нас без году неделю.
Красный диплом, вежливый и любознательный мальчонка, но в деле, пока ещё — ноль. Чуть — что-впадает в панику, потом — в сопор. Море знаний в неврологии и хирургии, но в ажиотаже всё забывает, теряет голову, руки трясутся.
Хорошие хирурги редко получаются из отличников. Все, кого я знаю, в прошлом, чаще всего-троечники, реже — хорошисты. Студенческие годы для таких, это время веселья, красивых девушек, хороших друзей и славных попоек.
Хирурги же из отличников, по моим многолетним наблюдениям, рано или поздно уходят на административные должности.
Костик стал с неврологами робко спорить, предлагая им исключить инсульт, эпилепсию, а терапевтам-заняться выведением больного из алкогольной интоксикации.
Но эти мастодонтные врачихи, закалённые многолетней экстренной службой до стальной твёрдости, асы спихотерапии и мастера в манипуляциях с диагнозами, упёрлись рогом и начертали в истории болезни бича, что данных за свою патологию они не находят и посему рекомендуют призвать к нему нейрохирурга.
И каждая их врачих начертала крупными буквами в своём заключении : «ЧМТ? Острая внутричерепная гематома?» Умыли белы руки с мылом и убыли в свои терапевтические чертоги.
Костик призвал к бичу нашего нейроофтальмолога.
Генрих глянул в глубины выпученных глаз алкаша, и фыркая от резкого его амбре, сказал радостно:
— А ведь у него застой на глазном дне! Да и судороги не у пьяных бывают, а у абстинентов. Тащи — ка ты его на КТ!
А мужик песни поёт, на вязках бьётся, как ведьмак на шабаше, матерится, головой вертит и хватает правой рукой проходящий мимо мед. персонал женского пола за спец. одежду.
Сложно ему компьютерную томографию произвести!
Есть вопиющий диссонанс между европейским дизайном томографического отделения, космическим видом самого компьютера и пьяным и обсосанным бичём!
Ходят они там, томографисты, в мягких тапочках, разговаривают тихо, всегда на «вы» и через«не затруднит ли Вас» и тут-опа! — вкатывают с грохотом бича.
Грязь, вонь, мат, драка с больным для его же блага… Сделали ему таки, как больной не возражал, томографию головного мозга.
Со снимками Костик пришёл в ординаторскую нейрохирургии. Поставили снимки на негатоскоп.
В голове больного, увы нам — огромная внутримозговая опухоль правого полушария головного мозга!
Положили алкаша к себе. Фиксировали, стали лечить и думать, когда и как его брать на операцию и стоит ли.
Коллективная мысль склонялась к биопсии и, по результатам гистологии — к химиотерапии и лучам.
Утром следующего дня алкаш протрезвел. Левосторонний гемипарез регрессировал.
Из больничного туалета, где он курил, настреляв неизвестно где, сигарет, санитарки уже гоняли его швабрами.
На обходе сидел на кровати прямо и требовал выписки.
Было очевидно, что из всех методов лечения первичным для него был экстренный опохмел.
Палатный врач, Липкин, сделал значительное лицо и сообщал больному, что у него имеется огромная опухоль головного мозга, которая, если не принять определённых мер, очень быстро его убьёт.
Больной аж заржал:
— Огромная, убьёт! Как же! Я это три года назад уже слышал. Нейрохирург из Москвы говорил мне: «Срочно оперироваться, а то через месяц дуба дашь!». Тот нейрохирург, говорят, умер, а я — живёхонек! Отпустите, доктор, вам же лучше будет! На хера я вам? Взять с меня — нечего… Угостите только на дорожку спиртиком. Его у вас ведь-хоть залейся. Я то знаю.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
