«И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лук. 6:31) Каждое утро буднего дня похоже на все остальные. Желание полежать еще минуточку, своё заспанное отражение в зеркале ванной, запах растворимого кофе, проводы дочки в школу. И это утро пыльного августовского понедельника не было исключением.
8 мин, 19 сек 16992
Пауза затянулась, притихшие, было, дети снова начали шептаться и хихикать.
— Вот куклины зенки, видела зло ими чёрная кукла, — внезапно протянул нараспев женский конкурс. Марина вздрогнула — прежний ведущий был мужчиной. Дети восторженно завизжали.
— Фу, какие скользкие, — шумно, с показной брезгливостью, фыркали девочки.
— Вот куклины зубы, улыбалась ими злу кукла, — продолжил голос после уже после небольшой паузы.
— Вот язык чёрной куклы, жалом разврата никогда не ужалит кукла, — очередная реплика.
— По-моему они переигрывают, — хмыкнул сидевший рядом с Мариной отец Кирилла.
— Вот печень чёрной куклы, — завывал голос.
— О да, съедим её с бутылочкой кьянти, — вполголоса хмыкнул один из папаш, видимо успевший заскучать. Шутка прозвучала нелепо, и он поспешно добавил:
— А чем это так воняет?
В помещении повис тяжёлый, сладковатый запах. Чем-то знакомый.
И этот женский голос… будто слышала его раньше.
Марине стало плохо. Дурнота навалилась внезапно, смердящим зверем, не давала дышать. Мысли потекли со странной заторможенностью, будто мозг отказался воспринимать окружающее.
А дети веселились.
— Правда весело? Настя, ты почему молчишь? — прозвучал голос Кирилла.
— Настя! Ну вот, последний день вместе, а ты в молчанку играешь уже полвечера.
В голосе Кирилла послышалась искренняя обида.
Марина медленно открыла рот — боялась, что её сразу вырвет.
— Настя, ответь мне, девочка моя, — наконец выдохнула она.
Что-то в её голосе заставило детские смешки стихнуть.
Настя молчала.
— Что здесь происходит? — не выдержала одна из мам.
Дети окончательно притихли.
— Сердце чёрной куклы… передайте ей сердце чёрной куклы, — нарушил повисшую вязкую тишину женский голос. Сидевший с края мальчик тихо ойкнул, что-то шлёпнулось на пол.
И тогда Марина, запрокинув голову, тоскливо, по-собачьи завыла.
— Вот куклины зенки, видела зло ими чёрная кукла, — внезапно протянул нараспев женский конкурс. Марина вздрогнула — прежний ведущий был мужчиной. Дети восторженно завизжали.
— Фу, какие скользкие, — шумно, с показной брезгливостью, фыркали девочки.
— Вот куклины зубы, улыбалась ими злу кукла, — продолжил голос после уже после небольшой паузы.
— Вот язык чёрной куклы, жалом разврата никогда не ужалит кукла, — очередная реплика.
— По-моему они переигрывают, — хмыкнул сидевший рядом с Мариной отец Кирилла.
— Вот печень чёрной куклы, — завывал голос.
— О да, съедим её с бутылочкой кьянти, — вполголоса хмыкнул один из папаш, видимо успевший заскучать. Шутка прозвучала нелепо, и он поспешно добавил:
— А чем это так воняет?
В помещении повис тяжёлый, сладковатый запах. Чем-то знакомый.
И этот женский голос… будто слышала его раньше.
Марине стало плохо. Дурнота навалилась внезапно, смердящим зверем, не давала дышать. Мысли потекли со странной заторможенностью, будто мозг отказался воспринимать окружающее.
А дети веселились.
— Правда весело? Настя, ты почему молчишь? — прозвучал голос Кирилла.
— Настя! Ну вот, последний день вместе, а ты в молчанку играешь уже полвечера.
В голосе Кирилла послышалась искренняя обида.
Марина медленно открыла рот — боялась, что её сразу вырвет.
— Настя, ответь мне, девочка моя, — наконец выдохнула она.
Что-то в её голосе заставило детские смешки стихнуть.
Настя молчала.
— Что здесь происходит? — не выдержала одна из мам.
Дети окончательно притихли.
— Сердце чёрной куклы… передайте ей сердце чёрной куклы, — нарушил повисшую вязкую тишину женский голос. Сидевший с края мальчик тихо ойкнул, что-то шлёпнулось на пол.
И тогда Марина, запрокинув голову, тоскливо, по-собачьи завыла.
Страница 3 из 3
