Оборотень в городе

С соседкой-то, что с права-то жила, в тот день мы и встретилися прямо на улице. Угрюмой она мне тады показалася, да мало, чтоль, мож, под настроение попала, кто знает… Вот пожили-то мы так-то с полгодочка. Дело уже в осень повернуло. И стала я примечать, что как сумерничать сядем с дедом-то на крылечке, так ходит по соседскому двору свинья, да в щелки заглядывает. А свинья така приметна, вишь че, сера, да в яболках… Ну да, аки жеребец какой знатный… И жирна, и холена та свинка, а до того, не замечала я, чтоб у соседки кака живность акромя кур, да кошки водилася… Опять жа мало, чтоль, откуда животина взялася… Было как-то, пошла я о сумерках ужо тож к бабе одной, вишь че, приятельствовали мы с ней, ага… За чем уж — не помню. Но что-то надо было, не лясы точить — эт точно… Вот сходила я, уж иду по улице, к дому подхожу, как раз мимо забора той соседки угрюмой, как вдруг на меня та свинья как выпрыгнет! И стоит пялится. Хотела, было, я ее обойти — скотина ента мне не дала, ага. Я в сторону шагаю — она за мной, да так, чтоб обойти ее никак я не смогла… Раз, другой, третий… Разозлилася я, да матерком ее… Свинья враз к себе во двор умчалась.

На другой день, увидала я соседку, да сказала, что свинья ее лазку где-то нашла, да вечером со двора убегла. Соседка нехорошо так улыбнулась и говорит: «Да нет у меня никакой свиньи». Повернулась, да пошла, вишь че… Сколько прошло там, ага… Свинью ту я больше не видала. Зима настала в тот год снежная. Сугробы наметало выше человеческого росту… Однажды вышли мы с дедом снег расчищать — хоть со двора выйти. Йисть-то че-то надоть… И обомлели. Прямо по сугробам следочки — копытца свиные. Да не глубокие, будто кто прошел, а легонькие, будто кто касался только снега, а в нем не утопал… Подивилися мы так-то с дедом, да и забыли — без того забот полон рот… А туда ближе, вишь че, к новогодью, с дедом моим че приключилося. Пошел он уже впотьмах до ветру на двор. Только вышел, да как упадет! Споткнулся об че-то. Глядь — а перед ним та свинья в яблоках! Да идет на него и зубы навострила… Дед мой не растерялси, схватил, че в руку легло, да и огрел свинью лопатой по хребтине. Та завизжала, да восвояси по сугробам, что по земле твердой… Дед мой домой пришел, да мне все рассказал. И говорит: «Дуня, чую, нечисто тут дело. Надо завтра соседку-то проведать, да еще батогом ее огладить, для верности».

Наутро пошел мой дед к соседке, а она охает лежит, за спину держится, радикулит, говорит, ночью ноне скрутил… Дед-то ее и спрашивает: «А не палкой кто тебя огрел?». Соседка аж в лице переменилась! Как завопит, запричитает: «Не тронь меня! Я зла вам никому не желала! Только по-другому и не могу. Как настает день, так я обращаюся по ночам и так хожу»… Дед мой не стал ей ничаво делать, только постарались мы поскорее оттудова уехать обратно в наше село родное. Тяжко на старости лет было строиться, почитай заново, да дети помогли — справилися…