Фандом: Ориджиналы. Продолжение приключений бравой троицы с Аста Лючии. Боевой крейсер не очень хорошо выполняет спасательные функции, но иногда приходится — особенно когда под ударом родина одного из лучших военных врачей корабля.
86 мин, 9 сек 5045
— Да, по такой холодрыге кому угодно поплохеть может. — Привыкший к теплому климату Бэйс тоже отчаянно мерз в ледяной атмосфере эвакуируемого города. — Сат, это не выглядит как болезнь, если честно. Слишком серьезные физические изменения, и слишком… уххх… целесообразные, что ли…
— Это не болезнь.
Бейс очень осторожно поднял бессильно лежащую руку, и коснулся тонкой, объемной темной линии, идущей от локтя до запястья, больше всего напоминающей коллоидный рубец. Оттуда мгновенно встопорщилась перепонка. Бейс погладил немного, как погладил бы птицу — и перепонка полностью развернулась. Полупрозрачная, тонкая, кожистая, натянутая на чем-то вроде гибкой косточки.
— Никогда их не видел, — прошептал Сат, — я думал, они вообще выдумка.
— Кто — они? — Бейс внимательно смотрел, пытаясь запомнить как можно больше. Любопытство перевешивало даже усталость. — Да уж, с местными нравами, думаю, можно было и не такое под одеждой спрятать… Но возвращаться, наверное, и впрямь твоей семье обратно не стоит, даже если… когда… отец найдется.
Сат показал еще несколько таких линий — от бедра к колену, вдоль икры. Кожа казалась немного странной — только на лице она была вполне человеческой, просто без единой волосинки, но уже на груди шла голубоватыми пятнами, переходя в яркие синие разводы к стопам и ладоням.
— Фейри. Они называются фейри. В нашей части Большого Круга почти не водятся, а вот в трехсмежном секторе одно время была эпидемия подкидышей от них, локальные боевые операции. Потом ничего, вроде установили дипломатические отношения… Не знаю. Не подозревал даже, что надо ими интересоваться.
— Ну… что тут скажешь, — Бейс положил ладонь на запястье любовника, пытаясь поддержать и дать хоть каплю уверенности в себе, — она все равно ведь заботилась о тебе и любила тебя, когда ты был маленький. Наверное, не так важно, кто она, ну, с точки зрения хромосом… Мэл вот моих предков любит как своих, и они его тоже…
— Нет, все нормально. Я думаю о том, чтобы это не открылось. С Тима станется ее затравить. — Сат сжал кулак, вздохнул, выдохнул. — Он не самый плохой брат. Просто очень… увлеченный.
— Ум-гу-у-у, — неопределенно протянул Бейс, не желая плохо говорить о родственниках любимого человека. Тем не менее, свое мнение о Тиме он уже составил, и по сравнению с этим мнением любая поганка смотрелась бы водонапорной башней. — Знаешь, давай пока ты сейчас ляжешь. Потому что завтра нам продолжать все это, а Джефф, конечно, чудо-женщина, но тоже не железная. Если твоя ма придет в себя, думаю, тебя разбудят.
— Да, наверное. Ей тоже лучше отоспаться после всей нервотрепки.
Сат бережно уложил ее руку под простыню, укрыл — так, что видно было только лицо — и задумчиво посмотрел на ладонь, как будто там могло что-то отпечататься.
Он сделал шаг — и неожиданно споткнулся на ровном месте.
— Спать. — Бейс обнял его за талию, и чуть не потащил за собой в каюту. — У тебя уже глаза не смотрят, так что будь хорошим медиком и не нарушай тот режим, который ты бы выписал себе, будь ты своим пациентом.
— Я тебя просто обожаю, — пробурчал Сат, опираясь на него куда тяжелее, чем пытался изобразить.
Они вместе рухнули на постель, и Бейс, честно сказать, думал, что сразу же вырубится. Но время шло — минута за минутой, рядом тихо дышал Сат, горячий, как печка, а сон не шел.
Усилием воли Бейс все же заставил себя закрыть глаза и попытаться заснуть… Но получилось это только после того, как к нему с другой стороны скользнул под одеяло Мэл. Тоже явно измотанный, не желающий говорить ни о чем, но — здесь. Рядом, живой и невредимый. Только тогда чернота за веками словно бы всосала в себя сознание молодого врача.
Когда Бейс открыл глаза, он решил, что все. Проспал. В темноте рядом с ним посапывал Мэл, пристроив нос в шею, сонно зафыркав, стоило лишь шевельнуться. Слева никого… Нет, было, было. Бейс проверил время — еще час до подъема! — и попытался понять, что его так встревожило.
Сат лежал рядом — какой-то очень уж прохладный.
Бейс положил ему ладонь на лоб, пытаясь понять, все ли хорошо. Потом решил, что просто кондей стоит починить, как следует, может, даже отнести в ремонтный отдел, а не на коленке самому. Он укрыл плечи Сата одеялом и пошлепал на крохотную кухоньку «на полторы задницы», как шутил Мэл — кроме как одному стоячему и одному сидячему телу, там не оставалось места вообще нисколько.
Через пару минут вдруг стало тесно — и Сат приобнял его со спины, поцеловав в затылок.
— Не спится? — он шептал, тихо и сипло. — Я, кажется, немного простыл.
— Да, наверное, вчера от холода застудился… Я сейчас сделаю чего-нибудь от простуды всем, — так же негромко, не желая будить Мэла, проговорил Бэйс. — Ты чего подскочил? Еще спать можно не меньше часа…
Он поставил на нагрев молоко и достал пачку какао, подумал, и вытащил из заначки небольшую баночку меда. Они сидели напротив, соприкасаясь коленями, едва касаясь руками на столе.
— Это не болезнь.
Бейс очень осторожно поднял бессильно лежащую руку, и коснулся тонкой, объемной темной линии, идущей от локтя до запястья, больше всего напоминающей коллоидный рубец. Оттуда мгновенно встопорщилась перепонка. Бейс погладил немного, как погладил бы птицу — и перепонка полностью развернулась. Полупрозрачная, тонкая, кожистая, натянутая на чем-то вроде гибкой косточки.
— Никогда их не видел, — прошептал Сат, — я думал, они вообще выдумка.
— Кто — они? — Бейс внимательно смотрел, пытаясь запомнить как можно больше. Любопытство перевешивало даже усталость. — Да уж, с местными нравами, думаю, можно было и не такое под одеждой спрятать… Но возвращаться, наверное, и впрямь твоей семье обратно не стоит, даже если… когда… отец найдется.
Сат показал еще несколько таких линий — от бедра к колену, вдоль икры. Кожа казалась немного странной — только на лице она была вполне человеческой, просто без единой волосинки, но уже на груди шла голубоватыми пятнами, переходя в яркие синие разводы к стопам и ладоням.
— Фейри. Они называются фейри. В нашей части Большого Круга почти не водятся, а вот в трехсмежном секторе одно время была эпидемия подкидышей от них, локальные боевые операции. Потом ничего, вроде установили дипломатические отношения… Не знаю. Не подозревал даже, что надо ими интересоваться.
— Ну… что тут скажешь, — Бейс положил ладонь на запястье любовника, пытаясь поддержать и дать хоть каплю уверенности в себе, — она все равно ведь заботилась о тебе и любила тебя, когда ты был маленький. Наверное, не так важно, кто она, ну, с точки зрения хромосом… Мэл вот моих предков любит как своих, и они его тоже…
— Нет, все нормально. Я думаю о том, чтобы это не открылось. С Тима станется ее затравить. — Сат сжал кулак, вздохнул, выдохнул. — Он не самый плохой брат. Просто очень… увлеченный.
— Ум-гу-у-у, — неопределенно протянул Бейс, не желая плохо говорить о родственниках любимого человека. Тем не менее, свое мнение о Тиме он уже составил, и по сравнению с этим мнением любая поганка смотрелась бы водонапорной башней. — Знаешь, давай пока ты сейчас ляжешь. Потому что завтра нам продолжать все это, а Джефф, конечно, чудо-женщина, но тоже не железная. Если твоя ма придет в себя, думаю, тебя разбудят.
— Да, наверное. Ей тоже лучше отоспаться после всей нервотрепки.
Сат бережно уложил ее руку под простыню, укрыл — так, что видно было только лицо — и задумчиво посмотрел на ладонь, как будто там могло что-то отпечататься.
Он сделал шаг — и неожиданно споткнулся на ровном месте.
— Спать. — Бейс обнял его за талию, и чуть не потащил за собой в каюту. — У тебя уже глаза не смотрят, так что будь хорошим медиком и не нарушай тот режим, который ты бы выписал себе, будь ты своим пациентом.
— Я тебя просто обожаю, — пробурчал Сат, опираясь на него куда тяжелее, чем пытался изобразить.
Они вместе рухнули на постель, и Бейс, честно сказать, думал, что сразу же вырубится. Но время шло — минута за минутой, рядом тихо дышал Сат, горячий, как печка, а сон не шел.
Усилием воли Бейс все же заставил себя закрыть глаза и попытаться заснуть… Но получилось это только после того, как к нему с другой стороны скользнул под одеяло Мэл. Тоже явно измотанный, не желающий говорить ни о чем, но — здесь. Рядом, живой и невредимый. Только тогда чернота за веками словно бы всосала в себя сознание молодого врача.
Когда Бейс открыл глаза, он решил, что все. Проспал. В темноте рядом с ним посапывал Мэл, пристроив нос в шею, сонно зафыркав, стоило лишь шевельнуться. Слева никого… Нет, было, было. Бейс проверил время — еще час до подъема! — и попытался понять, что его так встревожило.
Сат лежал рядом — какой-то очень уж прохладный.
Бейс положил ему ладонь на лоб, пытаясь понять, все ли хорошо. Потом решил, что просто кондей стоит починить, как следует, может, даже отнести в ремонтный отдел, а не на коленке самому. Он укрыл плечи Сата одеялом и пошлепал на крохотную кухоньку «на полторы задницы», как шутил Мэл — кроме как одному стоячему и одному сидячему телу, там не оставалось места вообще нисколько.
Через пару минут вдруг стало тесно — и Сат приобнял его со спины, поцеловав в затылок.
— Не спится? — он шептал, тихо и сипло. — Я, кажется, немного простыл.
— Да, наверное, вчера от холода застудился… Я сейчас сделаю чего-нибудь от простуды всем, — так же негромко, не желая будить Мэла, проговорил Бэйс. — Ты чего подскочил? Еще спать можно не меньше часа…
Он поставил на нагрев молоко и достал пачку какао, подумал, и вытащил из заначки небольшую баночку меда. Они сидели напротив, соприкасаясь коленями, едва касаясь руками на столе.
Страница 6 из 23
