Очень холодная война

— Теперь без протокола, — рубит воздух рукой старый конгрессмен.

— Выключай, говорю, парень.

— Оператор выключает камеру и выходит за дверь. Старик подаётся вперёд.

— С твоих слов получается, что мы ведём необъявленную войну с каких, скажи-ка, пор? Со второй мировой? Или раньше, со времён экспедиции Пэбоди, когда выжившим удалось притащить первые неземные артефакты? А теперь в игру пролезли засранцы иранцы и решили, что это — часть их войны с Саддамом?

— Сэр, — Роджер может себе позволить лишь один кивок.

— Ладно, — Конгрессмен внимательно смотрит на собеседника.

— Допустим, я тебе сейчас скажу слова «великий фильтр». Что они для тебя значат?

— Великий…

— Роджер осекается. Профессор Гулд, вспоминает он.

— Нам читал лекцию профессор палеонтологии, — объясняет он.

— По-моему, он это упоминал. Что-то на тему того, почему у нас в небе не черным-черно от летающих тарелочек.

Конгрессмен снова фыркает. Его собеседник приходит в движение и выпрямляется в кресле.

— Благодаря Пэбоди и его последователям вроде Либкунста и иже с ними, мы знаем, что во вселенной полно всякой жизни. Великий фильтр, мальчик мой, это та сила, которая не даёт этой жизни развить разум и навестить нас. Неизвестно что и неизвестно как убивает разумную жизнь до того, как та разработает себе такую технологию. Что если они, не подумав, суются в наследие древних? Что ты на это скажешь?

Роджер нервно облизывает губы.

— Думаю, вполне вероятно, сэр, — отвечает он. Нервозность всё нарастает.

— Это оружие, с которым цацкается твой полковник, — сурово произносит конгрессмен, — по сравнению с ним наш ядерный арсенал выглядит как детский пистолетик, а ты, значит, «вполне вероятно, сэр»? По-моему, кто-то в Овальном Кабинете спит на боевом посту.

— Сэр, согласно указу президента №2047 от января 1980 года на роль оружия массового поражения в вооружённых силах принято ядерное оружие. Разработка других типов оружия приостановлена, излишки передаются в ведение объединённого комитета по расходу боеприпасов под председательством адмирала Пойндекстера. Полковник Норт был переведён в этот комитет приказом командования Корпуса морской пехоты США при полном ведении Белого Дома…

Дверь открывается. Конгрессмен сердито оборачивается.

— Я же сказал, чтобы нас не беспокоили?

— Сэр, — неуверенно произносит стоящий в дверях помощник, — произошло, э-э, серьёзное нарушение режима безопасности, и нам требуется эвакуироваться…

— Куда? Что случилось? — настаивает конгрессмен. Роджера одолевает щемящее чувство; помощник смотрит не на членов комитета, а за ним стоит человек из президентской охранки.

— Басра. Нападение, сэр.

— Помощник украдкой смотрит на Роджера, и тот замирает, отказываясь верить.

— Пожалуйста, пройдёмте со мной…

Пригнуть голову, и вперёд по коридору, где носятся с бумагами чиновники конгресса. Слышны требовательные голоса. К Роджеру присоединяется группа людей из службы охраны в тёмных пиджаках, и они вместе поторапливаются в кильватере конгрессменов. Словно звон в ушах, голову наполняет вой сирены. На вопрос «Что происходит?» никто не отвечает.

Вниз, на цокольный этаж. Ещё коридор, два морпеха охраняют проход с оружием наизготовку. Люди из службы охраны обмениваются краткими докладами по рации. Членов комитета поспешно уводят по узкому служебному тоннелю, а Роджера задерживают на входе.

— Что происходит? — спрашивает он своего «опекуна».

— Минутку, сэр.

Они вслушиваются, принимают приказы, наклонив головы, словно хищные птицы в поисках жертвы.

— Это Дельта-четыре, приём. Разрешаю идти по тоннелю, сэр. Сюда, пожалуйста.

— Что происходит? — продолжает требовать Роджер, но позволяет вести себя по коридору до конца и за угол. От потрясения немеют конечности, он заставляет себя переставлять ноги. Шаг, ещё один.

— Уровень готовности вооружённых сил повышен до максимального, сэр. Вы в особом списке персонала дома. Следующая дверь налево, сэр.

Очередь в слабо освещённом служебном помещении движется быстро; охранники в белых перчатках ставят галочки в списках, и мужчины и женщины проходят по за толстую стальную дверь. Роджер в замешательстве оглядывается. Вот знакомое лицо.

— Фоун? Что происходит?

— Не знаю, Роджер.

— Секретарь полковника выглядит удивлённой.

— Я думала, ты сегодня даёшь показания.

— Я тоже так думал.

— Они уже у двери.

— Что ещё?

— Ронни сегодня выступал с речью в Хельсинки; полковник поручил мне её записывать у него в кабинете. Что-то про то, чтобы не мириться с существованием империи зла. Отпустил какую-то шутку про то, что начинаем бомбить через пятнадцать минут, а потом это…

Вот и дверь. За ней — обшитый сталью шлюз. Морпех-охранник забирает именные бэджики и пропускает их за дверь. С ними заходят ещё два штатских чиновника и бригадный генерал средних лет. Дверь захлопывается, фоновый шум стихает, в ушах у Роджера щёлкает, а потом открывается другая дверь. Очередной охранник делает им знак проходить в приёмную.

— Где это мы? — озираясь, спрашивает секретарь с пышной причёской.