Одиночество

Волдеморт даже не скрывает своего торжества. Он интересуется, не опоил ли меня Снейп зельями для послушания, а сам во все свои красные гляделки уставился на меня. Стараюсь казаться равнодушным и только теперь замечаю возле его кресла змею. Нагайна, даже свившись в клубок, выглядит впечатляюще. С трудом сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть, вспоминая недавнюю встречу с ней.

— Нет, мой Лорд. Я не поил его зельями. Я пригрозил убить всех его друзей, которые сейчас находятся в моей власти, если он не пойдет добровольно со мной, — слышу слова Снейпа, вставшего возле кресла по правую руку от Волдеморта.

Я удивляюсь, почему это мы с ним раньше не обсудили, что будем говорить Волдеморту. Но потом на ум приходит мысль, что нас могли ни о чем и не расспрашивать, а сразу же приложить Авадой. И не одного меня. Снейп тоже мог поплатиться головой. Просто так — на всякий случай. Я уверен, что он знал об этом и все равно решил сыграть свою роль до конца. Упрямый… Упрямый и очень смелый. Мне так удивительно думать о Снейпе, зная, что часы моей жизни, возможно, уже отсчитывают последние мгновения.

— Какой покладистый молодой человек, — морда Волдеморта становится еще гаже, если это вообще возможно с его-то обличьем. — Северус, как думаешь, он боится? Боится, что я сейчас его убью?

— Сложно сказать, мой Лорд, — Снейп немногословен. Он настороженно шарит взглядом по комнате, и мне кажется, что я чувствую его тепло и поддержку, когда он скользит по мне.

— Вот и мне сложно разобраться. Мистер Поттер, вам страшно? — Волдеморт театрально постукивает волшебной палочкой по своей ладони. Если он намеревается таким образом заставить меня бояться, то просчитался.

Мне хочется улыбнуться, рассмеяться ему в морду, но я сдерживаю себя от истеричных выступлений и спокойно отвечаю:

— Нет. Мне почти не страшно. Но меня немного тяготит ожидание моей участи, если это вам интересно, — я говорю правду, потому что не вижу причин врать. Мне действительно сейчас очень хочется, чтобы все побыстрее закончилось.

— Тогда, так уж и быть, давайте покончим с этим, — Волдеморт, словно нехотя, поднимается со своего кресла и подходит ко мне чуть ближе, оставляя Снейпа и Нагайну за своей спиной.

— Давайте покончим, — соглашаюсь я, надеясь, что Волдеморт не передумает и не решит сделать из меня тренажер для своих Пожирателей. Я не слишком боюсь боли, но мне не хочется терпеть лишние мучения.

Но Волдеморт настроен решительно. Пока он поднимает руку с зажатой в ней волшебной палочкой, я успеваю встретиться глазами со Снейпом. Не могу удержаться и слегка улыбаюсь ему перед тем, как сказать последнее: — Спасибо, — практически одновременно со словами Волдеморта:

— Авада Кедавра!

Я вижу, как с волшебной палочки срывается зеленый луч заклинания, молнией несущийся ко мне. Мне даже кажется, что я ощущаю, как он ударяет меня в грудь, и я навзничь падаю в бездну, в непроглядную темноту, в густое, как мед, небытие.

4. Жизнь после смерти

Боль… Боль пронзает каждую клеточку моего несчастного тела. Круцио от Волдеморта, полученное мной после его возрождения, просто ласка по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Меня то ли рвет на части, то ли, напротив, спрессовывает до размера горошины. Не могу сказать, что болит, я не чувствую ни ног, ни рук. Есть только боль — неимоверная, непрекращающаяся, сводящая с ума и… Возвращающая сознание. Я, превозмогая ощущение сжигающего меня заживо огня, пытаюсь собраться с мыслями. Вспоминаю зеленую вспышку Авады и благословенную темень, поглотившую меня после того, как заклинание ударило мне в грудь. Сейчас также вокруг темно, хотя я не уверен, что мои глаза открыты. Я не чувствую своего тела, поэтому и не могу определиться с такой малостью, как движение век, кричать я тоже не могу, словно у меня нет горла, которое способно было бы выплеснуть рвущую меня боль криком.

Я не знаю, как долго меня мучит боль, потому что и сам не замечаю, как сжигающий меня огонь переплавляется в абсолютный холод. А может, мне и больно было от этого пронизывающего насквозь холода? Мне кажется, что если бы я превратился в ледяную глыбу, то мне и тогда не было бы так холодно, как это ощущается в настоящий миг. Я вспоминаю Снейпа… Нет… Северуса. Я слишком хорошо теперь его знаю, чтобы он был для меня профессором Снейпом. Я прожил вместе с ним его жизнь. Он подарил мне себя. Пусть всего на час, но искренне и без остатка. Я это чувствовал сердцем, душой, магией. Воспоминание согревает, оно зажигает где-то глубоко внутри меня искорку, которая постепенно разгорается, заставляя ледяной холод отступить.