Одиночество госпожи М.

По краям светлого пятна стояла целая толпа. Кое-кого из них я знала. Арлеонов подлетел откуда-то сверху, чёрным плащом закрывая луну, схватил меня зубами за волосы на макушке, рванул и улетел. Было больно и обидно. Наш директор, Зильберт, что-то говорил той врачихе, у которой я была, а она, без очков, хохотала. И ещё там был… ЮРИЙ. Значит, вот куда он из дома ушёл, подлец… На меня они, вроде, не обращали внимания, но я слышала всё и понимала, что говорят обо мне. Аж голова разболелась — такую они пургу несли! Зильберт расспрашивал у Юры, какая я в постели, а тот отвечал — вдумчиво так, обстоятельно. Подонок! А Зильберт говорит: «Плохо рассказываешь». А Юра пожал плечами, мол, что хотите, то и делайте. Я хотела бежать, но ноги у меня приросли к земле, и они взяли меня всей кодлой, мужчины и женщины… Как долго это было, не помню. Я не жила, и время не двигалось. Но все кончилось-таки. Тут кто-то из них и сказал, что «проверяли» меня для Генерала, и что он, мол, останется довольным. Я тогда и не поняла ничего, после дошло. А Генерал тут как тут — тот самый жуткий тип, которого Арлеонов в институт приводил и который там на меня пялился. Они все присмирели, смешки и похабщина стихли. Но Генерал не сказал ничего, посмотрел тускло и улетел. Остальные тоже начали растворяться, страшно так, будто в свете луны потихоньку линяли, не двигаясь. Как кислотой растворяло. И меня тоже из игры выбросило — я как-то оказалась в своей квартире, в зале, на полу.

23 июня Выставила Юрины вещи за дверь. Вечером — возня у дверей. Через полчаса выглянула, вещей нет. Пусть катится.

На работу сегодня не пошла.

25 июня Вызвал Зильберт, за прогул распекал. Я стою и молчу. Удивительно, директор лично делает выговор офис-менеджеру… Про то, что на холме было — ни полслова, а меня всё подмывало спросить: «Ну что, старый хрен, понравилось?» Сразу пошла домой, даже не играла.

26 июня Невропатолог молча выписала больничный. Как хорошо отдохнуть!

— Маргарита, близится час. Прекрасноногая, благословятся в тебе все племена земные и небесные.

— О мессир, вы позвали меня, я пришла, что можно сделать более? Кто в мирах этих, что подо мной, меня счастливее?

Декрет мне оплатят в евро. Здорово, наконец-то у меня будет свой комп!

11 августа Ничего не записывала почти два месяца. Очень плохо было. А теперь я счастлива.

Они говорят со мной каждую ночь, объясняют. Все очень хорошо: я стану матерью будущего президента. Не простого, а великого, может, всемирного. Секретный отдел нашего института — «восьмерка» всё вычислила. Там давно этим занимались. Они заложили в компьютер предсказания всяких древних пророков, и вышел результат, что я должна его родить.

Теперь всё точно. А раньше у них были ошибки, целых тридцать восемь. Но все эти девочки полный цикл не прошли. А я пройду — они в этом уверены. Генерала тоже так вычислили, только с самого начала верно. Он, бедненький, столько времени меня ждал… Не понимаю, почему он мне сразу так не понравился, сейчас пригляделась и поняла, что он совсем даже ничего. И милый такой, приходит ко мне почти каждую ночь, разговариваем, но ничего себе не позволяет, хоть я, в общем-то… Ладно, всё ещё будет.

Жука нет. Они мне объяснили, что это не жук, а секретный аппарат, который они запустили в меня. Это нужно было, потому что я глупая и сопротивлялась. Дура, своему счастью! А что было на холме, так мне померещилось с испуга, зря я на Юру… Но он на меня не обижается: приходил, разговаривал очень по-доброму. Всё понимает, хороший человек. Даже немного жаль, что ничего у нас не сложилось. Но Генерал гораздо лучше!

Он увезет меня к себе в Москву. У него большая пенсия, да и помогать, конечно, будут. Я должна буду заниматься только сыном. Жалко, имени Генерала до сих пор не знаю. Зато маленького как назвать уже придумала… — Мы не можем ошибиться на сей раз.

— Можем. Люфт всё меньше, но он есть.

— Тридцать девять… — Сороковая кандидатура уже подобрана. Работайте с М., пока есть смысл. Если нет… тогда нет.

Да, и ещё: мне больше не страшно.

16 сентября Осень в разгаре. Очень люблю, прямо вся оживаю. Даже болячки мучают меньше. Всё кругом жёлтое, глаза успокаивает, и тихо, только шорох листьев в парке. Хожу там отдыхаю долго-долго, мысли хорошие. Днем в парке нет почти никого, и думаешь, что одна на свете и ничего не надо больше, только смотреть в небо, листья падают на пальто и прохладно, но холода не ощущаешь. Будто умерла уже… Выйдешь в город — всё не то, лица у людей хоть золотятся от солнца, а хмурые. О чем они думают?

Обо мне. Они ведь все всё знают. Что я рожу Императора, как в «Вархаммере». Он будет летать на космических кораблях по Вселенной и побеждать врагов. Вот все и смотрят на меня: смогу ли? Смогу, не сомневайтесь, будет у вас самый любимый, самый красивый, самый умный… … самый чугунный, самый огромный, самый укромный… Мой сын.