Одиночная смена

Я добрался до шестой главы, когда почувствовал холод, а затем и лёгкое жжение на правой руке. Обернулся — и упал со стула. Так я ещё никогда не пугался. Казалось, что голова сейчас лопнет — настолько частым стал мой пульс… Пока я читал, ко мне тянул руку маленький парень, бледноватый, с мешками под глазами и лицом уродливым, будто перекошенным. Он был бледным, без единой кровинки, в глазных яблоках стеклянным взором глядели огромные зрачки, при этом у него было какое-то странное выражение лица, выражающее не то печаль, не то алчность. Я лихорадочно пнул стул в его сторону, но парня там уже не было. Сердце быстро колотилось, воздуха не хватало, а взор заволокли слёзы.

Я чуть не потерял сознание. Приходя в себя, присел на вновь поставленный на место стул и услышал отдалённые тихие шаги. Недолго думая, я решил позвонить Сэму. Длинные гудки продолжались долго. Признаться, я тогда думал, что это могут быть его проделки.

— Алло! — грубо произнёс голос с малой ноткой хрипоты.

— Сэм! Сэм, ты дома?

— А, где, мать твою, мне ещё быть? Ты хоть знаешь, который час? — сонно пробурчал Сэм. Я взглянул на время и с удивлением отметил:

— Три ночи… На том конце провода тяжко вздохнули:

— Ну, чего у тебя там? К этому моменту из моей головы уже вылетела мысль, что это может быть розыгрыш.

— В общем, тут какой-то парень… — неуверенно начал я, но не успел договорить, как Сэм перебил меня:

— Так выйди и врежь ему, ну или баллончиком перцовым огрей. От меня-то ты чего хочешь? Я хотел что-то сказать, но тут сел аккумулятор телефона. Самое странное, что только утром я его заряжал, а это старая модель Nokia обычно держится неделю без подзарядки…

Невозмутимость Сэма придала мне храбрости. В самом деле, чего это я так запаниковал? Ну, мальчик, ну, стремно выглядящий, ну, проник ночью на охраняемую территорию. Я решил поймать шутника и преподать ему урок. Я повернул рубильник, и свет загорелся. Не зная, откуда начать искать, я пошёл наверх. Внезапно я услышал громкий скрежет металла — такой, какой бывает в лифтах, но у нас всего четыре этажа и лифты не зачем. Я поднимался по лестнице, ведущей с третьего на четвёртый этаж, как вдруг свет погас всего на мгновение, и тут же выскочил тот самый мальчишка и толкнул меня что есть мочи. Падая, я успел увидеть его лицо и то, как снова зажёгся свет… Очнулся я уже в больнице. Сильно болели шея и голова, ныли плечи. Всё было, как в тумане. Вскоре ко мне зашёл человек в белом халате, представился Дмитрием Владимировичем и улыбнулся:

— О, вы очнулись? Хорошо! Как ваше состояние?

— Что со мной? — сипло выговорил я.

— У вас растяжение связок и смещение шейного позвонка. Не волнуйтесь, ничего опасного, скоро поправитесь. А ещё обморожение кисти правой руки, но несерьёзное. Как это вы умудрились-то в помещении? — покачал головой Дмитрий. Позже ко мне приходил Сэм. Оказывается, меня нашёл он, обеспокоенный тем, что я не брал телефон, когда пытался мне перезвонить. После случая со мной он расспросил начальство и узнал, что в лифтовой шахте здания в 90-х годах произошёл несчастный случай — по слухам, там как раз погиб мальчик лет двенадцати… Я проработал сторожем ещё два месяца. Уже не дежурил в одиночку, а только вместе с Сэмом, но нервы давали о себе знать — каждый раз, когда темнело и когда мы поднимались по лестнице, меня будто воротило: мурашки по коже, тошнота, головокружение, панический страх… Я показывал Сэму те записи с камер. После этого он начал мне верить. После того, как я уволился, мы некоторое время поддерживали связь с Сэмом, но шло время, и мы созванивались всё реже и реже.

Я устроился по специальности, познакомился с девушкой, всё шло на лад. Через год я узнал, что Сэм умер. Точно так же слетел с лестницы, как и я когда-то. Насколько я знаю, после этого в том здании больше не было несчастных случаев. Может быть, может мальчик успокоился, найдя себе нового друга — а может, просто ждёт, когда какой-нибудь сторож останется ночью совсем один…