Одинокий

Почему? Зачем? Он кидал вопросы словно копья в пространство разума, но оно молчало в ответ. И это молчание угнетало его еще больше. Он был одинок, совершенно и безвозвратно. Жизнь для него была потеряна, навсегда, его отвергли… Когда-то он был жизнерадостным молодым человеком, из которого жизнь била ключом. Он умел смеяться, умел любить, чувствовать радость и счастье и почти познал эти глубокие чувства. Но, видимо, Судьба решила по иному… В один прекрасный день он обнаружил, что никому не нужен… С ним не здоровались, его не замечали… Он метался от одного друга к другому, но они были слишком заняты, чтобы говорить с ним. Прекратились звонки, молчала почта, к двери его дома забыли путь. Почему? Он не знал. Его охватила паника… Как это такое может быть? Ведь он только недавно вместе со всеми веселился, пил, гулял… А теперь… Что теперь? Мысли разбивались о безмолвные скалы непонимания… Он брошен, словно ненужная половая тряпка. Но так не может быть! Он же часть общества! Того общества, из которого он всегда выделялся! Он был беден и не очень красив, зато общителен, обладал живым умом и прекрасным чувством юмора. И вот теперь ужас и мрак окутали его сплошной пеленой, забили уши и ноздри, залепили глаза. Ему трудно было дышать от ужаса.

Почему? этот вопрос он повторял снова и снова. И ответ не приходил к нему, как бы ни бился он с темнотой.

Его жизнь превратилась в ад. Одиночество, тоска. Они сжигали молодое, до этого полное жизни тело. Он перестал говорить, он забыл слова общения… Теперь он говорил только с собой, и ни с кем более. Он целыми днями сидел дома, пытаясь понять, в чем его ошибка. Но ответа не было, его отвергли… День проходил за днем, безысходность и тоска сделали свое дело. Он изменился — стал молчаливым, замкнутым в себе. Его душа почернела и покрылась толстой коркой безразличия и ледяного спокойствия. Он не замечал никого вокруг и в то же время подмечал любые насмешки в свой адрес, любой косой взгляд. И каждое такое действие раскаленным железом вонзалось в еще живую душу, вгоняя ее еще дальше в пучину забытия.

Почему? Этот вопрос он задавал теперь себе автоматически, так как ничего другого придумать уже не мог… Его мозг отказывался работать, жуткая депрессия сделала свое дело. Он выключился… С недавних пор ему понравилось бродить в толпе. Он пытался найти подобных себе. Другие их не видели. но он видел. По черной пустоте глаз, по резким движениям. От них веяло грустью и чем еще, чем-то затхлым, старым. Это был запах души, которую закрыли где-то далеко. Чувства не прорывались наружу, все входы заколочены страхом и отчаянием. Таким людям в этой жизни делать было нечего, но как ни странно, они любили жизнь. Опять же, почему? Ответа не было, жизнь полна загадок… Он свыкся со своей ролью, нашел себе работу в полном одиночестве. В подвале старой библиотеки, он разбирал пыльные тома, которые хранили мудрость веков. Они были также одиноки, но многократно мудрее его. Они стали его друзьями. Единственными… Слова отрывались от страниц и падали в бездну, которой стала его душа. Черный провал, бесконечный, непреодолимый никогда. Они падали туда и исчезали в темноте, изредка озаряя своим светом затхлые, покрытые плесенью и паутиной уголки того, что некогда было живой, трепещущей душой.

Но толку не было. Они только бередили воспоминания, и тогда он уходил в пустыню грез, и выход находил не скоро. Он мог часами бродить среди зарослей своих мертвых мыслей, пытаясь что-то найти. Он не знал, что, это была просто привычка, давняя, как его жизнь. А когда началась его жизнь? Он не знал. Изредка он находил оазисы. Там мелькали красивые цветные картинки, на которых он себя уже не узнавал.

Однажды, он шел по улице. Он только что вылез из своего рабочего подвала и шел туда, где обычно спал. На углу улицы стояла дама в дорогих одеждах, в возрасте, но еще дышащая молодостью.

Она позвала его, он подошел. Он не боялся, злость прошла, а прошлая жизнь куда-то отодвинулась. Она шепнула что-то ему, ласково обняла. О боже! Это было что-то! Что-то из того, что он когда-то ощущал, но уже забыл. Черная душа мучительно шевельнулась, пытаясь разодрать свои пролежни и язвы, но это было нелегко.

Дама взяла его в свой дом, накормила, напоила. Ее доброта впадала в черную пещеру его души, пытаясь пробиться внутрь, но это было нелегко. Новые ощущения захватили его, голова закружилась, он не понимал происходящего. Словно бурный дождь залил пустыню его чувств, сметая все на своем пути. Это было так необычно, так по-человечески… Смех. Злой, каркающий. Он вонзился в него, и душа вспыхнула черным огнем, злоба и ненависть вспыхнули в нем, теперь мозг бушевал, но бушевал грозно и страшно. Дама громко хохотала, глядя на то, как он плакал от счастья, оттого, что он хоть кому-то понадобился, что он не один.

Теперь он шел прочь из города. Он познал смысл жизни. Своей жизни. Его душа снова стала черной. Но теперь это была мощная крепость, которую было невозможно пробить. Он усмехался, впервые за много времени.