Однажды в Вустере

— В Ридли Холл не учат медицине, — неожиданно прохрипел Эд, — там готовят теологов и философов. Удачи!

Я удивился, к чему это, но Эд прогромыхав по лестнице, покинул дом.

Пожав плечами, я решил приступить к ритуалу.

И тут в дверь негромко постучали.

— Из ювелирной лавки по поводу серебра, — жалобно проблеял кто-то за дверью.

Я предпочел этого не заметить. Меняла приперся совсем не вовремя, а каменный святой по центру комнатушки выдавал меня с потрохами.

Блеяние с той стороны прекратилось.

В дверь грубо, требовательно забарабанили. Мадам Лиллиан на страже своих владений молчала, что настораживало еще больше. Выглянув из окна, я увидел маячившего внизу пристава, затем еще одного.

— Откройте! Именем закона!

Дверь вновь задрожала от ударов.

Что делать? — такой вопрос часто посещает людей в ситуациях критических. Мозг лихорадочно перебирал варианты, и наконец… Выход у меня был только один.

Из мешка принесенного плюшевым Эдом вывалился труп ребенка — еще один занимательнейший сюрприз для полицейских ищеек.

Ритуал был отточен, но выдержит ли дверь?

Кисточка мазнула тушью по трупику, вычерчивая знаки. Статуя святого мешалась, закрывая часть фигур, но я надеялся, что даже закрытые могучими ступнями апостола — они сработают.

Затрещали свечи, и я вплел в музыку магии еще одну новую руну. Совилу — руну солнца. И да осветит она мой путь.

Я шагнул в проход, яркий свет сжался в малую точку и исчез, отрезав меня от привычной старой доброй Англии.

Наконец, дверь не выдержав, треснула. Охнула внизу мадам Лиллиан. Но ворвавшиеся полисмены не нашли в комнате никаких следов мистера Логана: теолога, алхимика, спиритуалиста и мистика.

Точка же разрасталась, превращаясь в черточку, потом полоску, потом линию.

Потом раздался кашель.

К счастью, полисменов жаждущих разъяснений здесь не было.

Но было нечто иное.

Ухнуло.

Ухнуло еще раз, но уже ближе. Пол, а я очутился в чьем-то пустом доме, затрясся.

Посыпалась штукатурка.

Подойдя к окну, я увидел полыхающее соседнее здание. Еще меня удивили висящие в небе десятки огромных воздушных судов в форме колбас и шарящие по вечернему небу линии огней.

Что-то стрекотало. Бумкающие вдали звуки сплетались в канонаду.

По городу, вслед самоходному механическому ящику с огромным орудийным стволом бежали люди в форме.

Кажется, кто-то из них заметил меня.

И в дверь комнатки снова застучали. Все более и более требовательно.

Затем история повторилась — дверь вылетела от бешеного пинка. Вслед за дверью в комнату ворвались двое.

На миг показалось — полицейские ищейки добрались до меня и здесь. Но нет.

Ворвавшиеся, с оружием на перевес, поставили меня к стенке. И только тут увиденное по всей видимости потрясло их.

Чадили истекая змеиным жиром черные свечи. Булькала разноцветная жидкость в колбах, сочилась по змеевикам, впитываясь в пламенеющие пентаграммы на куске дощатого пола. Его в момент перехода я тоже захватил с собой… Говорили они по-немецки, я не знал этого языка, лишь отдельные слова, но скудного моего словарного запаса для понимания явно было недостаточно. Остролицый человечек размахивал руками, что-то доказывал своим спутникам, показывая на остатки ингредиентов моего ритуала. Черные свечи, черепа, вырванный глаз в подсвечнике, детский трупик усеянный мистическими знаками, массивная статуя… Наконец, с облегчением я увидел как опустились оружие в их руках.

— Аненербе? — переспросил офицер с железным крестом на груди.

— Аненербе! — окончательно заявил человечек в форме коричневого цвета.

Раздумывая, что значит это часто повторяемое слово, и какую роль оно сыграет в моей судьбе, я не заметил, как стоявший сзади толстяк поднял винтовку.

Приклад опустился на мой затылок и свет померк и вновь сжался в бесконечно малую точку, открывая в жизни теолога, алхимика и оккультиста Логана новую страницу в новом, не совсем гостеприимном, но все же чудном и удивительном мире.

Оставалось выяснить лишь, в каком.