Однорукий проводник

А посмотришь на неё с высоты шезлонга, с горы, наверху лыжной трассы, сквозь потное стекло ныряльной маски, так видно её какая она есть. Маленький ребёнок, капризничает, хватает за руки, верещит. А я ноль внимания! Улыбаюсь, киваю, весело мне! Ну что ты кричишь, скажи по-человечески. — Что, что! Да не заработаешь ты токарем ни на машину нормальную, ни на путешествие, какое там хотел, да и долгов постоянно будет выше крыши! Так что расслабься паря, живи пока как есть, но без меня! Скучно мне с вами. О! Вон мужик идёт, его полиция оштрафовала, и дочка курит. Эй, дядька подожди, я с тобой!

Мы выехали после обеда на такси. Было холодно и мрачно. Срывался мелкий снег. Но даже он видимо был не в восторге от унылой городской атмосферы, и сразу прекращался. По дороге на вокзал я разглядывал прохожих и пытался угадать в них себя трёхдневной давности.

Теранс уже ждал нас в вестибюле. Большого роста, плотного телосложения, кажущегося ещё больше из-за туристического рюкзака, он стоял в очереди в буфет. Брат окликнул его, и на меня уставилась лохматая рыжая борода с весёлыми, живыми глазами.

— Привет! Будете брать что-то? Дорога длинная, а у меня тут очередь, — сказал он.

Мы укомплектовались закусками и сели в поезд. Путь и правда был неблизкий, но львиная его доля попадала на ночь, да ещё и Майки прихватил флягу с джином.

— Грег, за что тебя выперли с работы? — Майк подмигнул Терансу.

— Рабочему отрезало руку, — ответил я.

Повисла тишина, и я наблюдал, как сквозь полуоткрытый проход в купе просачивается угрюмый мужик в форме инспектора. Точь в точь как тот с завода, во время следствия.

-Грегори Блэквуд, что вы можете сказать о произошедшем? Как вы допустили что молодой парень остался инвалидом? А? Грегори? Грегори! Грег!

— Чего он уставился? — Теранс выглянул в коридор, — Нет никого, — он захлопнул дверь.

— Грег! Всё в порядке? — спросил Майк.

Повисло напряжение. Я смотрел на друзей.

— Брат, всё хорошо! Ты слышишь? Ты ничего не мог сделать, вот и всё.

— Как это ничего не смог сделать? У меня между прочим разряд! Выточил ему крюк, да заодно и костыль, давай говорю ногу сюда, будешь как пират, да и страховка гораздо больше! Ромом от тебя и так несёт.

Майк не выдержал и зафыркал от смеха. Фотограф понял, что напряжение спало, и тоже заулыбался. Мы выпили и продолжили разговор. А железная гусеница ползла на юг, унося бабочек в своём чреве. Они окуклятся на ночь, а уже утром расправят рюкзаки, сумки и мысли.

— Расскажи о племени, ну, куда мы едем, — попросил я.

— Хм, братишка, рассказ мой будет недолгим. И племенем их тоже не назовёшь. Тимолеки это народность. Живут в горах, чем-то наподобие деревень. Условия обитания, сам понимаешь суровые. Чтобы выживать, приходится постоянно охотиться. А там где трудности, там рождаются суеверия, религия. В их случае — шаманизм. Крепко они цепляются за свои корни. Живут практически в изоляции, нелюдимы. Последнего видели в ближайшем городке лет десять назад. Так говорится в местной газете, архив которой мне подсунул шеф перед отъездом.

— Так может нет никого там? А те кто были уже осели в окрестных сёлах? — сказал Теранс.

— Тогда мы покорим несколько вершин, приедем домой с жаждой женщин и горячей ванны, и привезём кучу фотографий дикой природы, — вставил я.

Майк откусил пирожок, — Женщину и ванну ты будешь хотеть при любом исходе! — сказал он с набитым ртом. — Но не думаю что Теранс прав.

— Тогда это будет забавно!

— Забавно? Мы как бы окунёмся в прошлое. Ведь там время остановилось больше ста лет назад! Вчера ты смотрел футбольный матч по ящику, а через пару дней будешь засыпать под звуки мантр и бубна, где-то в горах, в холодной хижине.

— Хватит с меня холода! — перебил я, — Давай лучше подогреемся!

Никто не возражал, а из купе ещё долго слышались возбуждённые голоса, и сочился запах свежих жареных пирожков с мясом и луком.

Город куда мы прибыли, вернее станция, вокруг которой обустроился заурядный городишко, встретила нас тепло, в прямом смысле этого слова. После промозглого города, нас встречала настоящая весна. С бегущими ручьями, снующими толпами вспотевших прохожих, и греющимися на солнце, крикливых торговцев.

— Как спалось? — Спросил меня Теранс на перроне.

Я ответил что хорошо. Хотя на самом деле не очень, потому что я много думал о доме, и это удручало меня. Скоро мы уселись в нанятую Майком машину, и виды гор, вплывающие в окна, вытеснили нелепые воспоминания из меня.

Джип быстро взбирался по еле различимой грунтовке, переходящей в нетронутый снег. Майк о чём-то болтал с шофёром и показывал ему карту. На карты, добытые Терансом, уже легла разметка троп и ориентиров, которые нанёс встречающий нас журналист местной газеты. Пока Майк договаривался насчёт транспорта, он рассказал нам, что ему доводилось, когда то ориентироваться в этих горах и он охотно поделился с нами своими знаниями. Майк уговаривал его пойти с нами провожатым, но он отказался.