Фандом: Ориджиналы. Огонь и вода — сочетание не лучшее. Или пламя погаснет, или влага испарится… И даже если между стихиями стоят плоть, кровь и разум, обычно их взаимодействие не назовешь удачным. Но иногда противоположности сходятся в гармонии, а не борьбе. И порою этот союз оказывается удивительно прочным.
162 мин, 14 сек 21041
Поделиться и впрямь было чем — работы хватало, так что мотаться через весь парк посмотреть, как продвигается второй проект, было некогда. Со своим бы успеть! А еще то и дело накатывающее вдохновение, когда впору бросить недоеденный обед и быстрее-быстрее заносить возникшую идею в рабочий планшет, пока мысль не убежала. Радовало Сэтха и то, что саламандр все реже норовил спрятаться в своем логове, уже без всяких заморочек оставаясь на ужин, а то и ночевать. Впрочем, к резервуару они тоже часто ходили.
В тот вечер они остались у нага с вполне конкретной целью: у того кроме планшета был какой-никакой монитор. Не на всю стену, конечно, так, небольшой, но смотреть на нем масштабный репортаж о парке все равно было удобней, чем на экранах планшета. Райс, правда, никак не мог устроиться на подушечном лежбище, но когда в кадре мелькнул фонтан — еще нерабочий, работающий собирались показать только на открытии парка, — жадно подался вперед, вслушиваясь в слова диктора.
И так и замер.
Тот самый сильф, который изрядно потрепал нервы при объявлении результатов конкурса, бодро вещал о том, что парк преображается просто по волшебству, работы идут с опережением графика, и вообще, есть шансы, что он откроется даже раньше запланированного… В подтверждение его слов как раз показывали свеженькие, только вчера сданные проекты «гибельного болота» и«лавовой пещеры».
Сэтх смотрел с интересом, не меньшим, чем саламандр — конечно, свою работу он знал досконально, но увидеть вот так со стороны и все вместе было интересно. К тому же один элемент нагу увидеть не удалось — место расположения своей статуи Янис огородил ширмой, чтобы застывающий гипс не повредили и не заляпали чем-нибудь, а заглянуть за эту ширму минутки как-то не выдалось. К тому же горгона гонял всех слишком любопытных, заявляя, что смотреть там пока что не на что, а окаменять он будет в последнюю очередь. Наконец сильф закончил выдавать характеристики болота и сыпать выдержками из сметы, а оператор дал общую панораму.
Получилось, на взгляд нага, очень даже неплохо. Яркая лужайка в начале, легкомысленно журчащий ручеек… Никаких резких переходов или границ, просто постепенно становится меньше цветов, под ногами чавкает, деревья темнеют… И спустя несколько десятков шагов вдруг осознаешь, что ты посреди самой настоящей трясины. Пока неглубокой, но шестиугольные камни, которыми была вымощена дорожка, уже полностью скрылись подо мхом, между кочками с болотными ягодами поблескивает вода, а дальше и вовсе расстилается полукруглое озерце — вадья. Не такая опасная, как настоящая болотная елань, у которой нет дна, и берега из тонкого торфяного слоя — ступишь, засосет в бездну — но окунуться с головой вполне можно.
Снова выныривают из-подо мха камни, но уже не ровной тропинкой, а разрозненными пятнами. Какие-то из плиток мерцают тревожным багровым светом, иные перекошены, у некоторых отколот край — так, что невольно начинаешь гадать, что же тут произошло, почему тропу буквально разметало? А если все-таки пропрыгать по ним дальше, то выйдешь к полянке, окруженной густым плющом.
Изумрудно-зеленая трава с мелкими, но приятно пахнущими цветами, сочная, свежая — как ей не порадоваться после суровой строгости пройденной топи. Легко поддаться ее очарованию и сойти с совсем уж редко разбросанных теперь плиток, чтобы не прыгать, как сайгаку… Только трава эта — чаруса. Тонкий ковер, раскинутый на поверхности бездонного озера. По этому ковру даже заяц не проскочит — утонет. В парке, конечно, накрыли чарусой совсем неглубокий водоем — всего-то по колено, кое-где — по пояс, но испугаться невнимательному растяпе хватит.
А по ту сторону озерца с чарусой отблескивает, манит… Сперва — чистая вода, очередное болотное окно, потом, когда подойдешь ближе — удивительные переливающиеся цветы и изредка взмывающие над водой болотные огоньки. Если же подберешься совсем вплотную, то увидишь, что в центре этого окна из воды выглядывает то ли водяной, то ли просто очередной болотный дух. Расслаблено раскинувшийся на камне, довольно жмурящийся на солнце, касающийся кончиками пальцев мерцающей водяной лилии. Янис сотворил настоящий шедевр — его творение не просто казалось живым, оно буквально излучало темное очарование. Ленивый взгляд из-под ресниц, полуповорот головы, отблескивающие на скулах чешуйки — засмотришься и очнешься, только уже шагнув в воду.
Если же не рваться ближе, а смотреть издали, то накатывали уже другие ощущения: силы и одиночества. И болото враз становилось пугающе неуютным — если уж его хранитель такой, то каково же его отношение к путникам? Еще взгляд — и новый нюанс, понимание, что именно путник-то и может скрасить это одиночество, что хозяин ему рад и показался-то именно за этим, чтобы поговорить.
Может, было и еще что-то, но кадр, нарочито долго задержавшийся на статуе, сменился, и вместо прохладной влажной зелени по восприятию ударило буйство ревущего огня.
В тот вечер они остались у нага с вполне конкретной целью: у того кроме планшета был какой-никакой монитор. Не на всю стену, конечно, так, небольшой, но смотреть на нем масштабный репортаж о парке все равно было удобней, чем на экранах планшета. Райс, правда, никак не мог устроиться на подушечном лежбище, но когда в кадре мелькнул фонтан — еще нерабочий, работающий собирались показать только на открытии парка, — жадно подался вперед, вслушиваясь в слова диктора.
И так и замер.
Тот самый сильф, который изрядно потрепал нервы при объявлении результатов конкурса, бодро вещал о том, что парк преображается просто по волшебству, работы идут с опережением графика, и вообще, есть шансы, что он откроется даже раньше запланированного… В подтверждение его слов как раз показывали свеженькие, только вчера сданные проекты «гибельного болота» и«лавовой пещеры».
Сэтх смотрел с интересом, не меньшим, чем саламандр — конечно, свою работу он знал досконально, но увидеть вот так со стороны и все вместе было интересно. К тому же один элемент нагу увидеть не удалось — место расположения своей статуи Янис огородил ширмой, чтобы застывающий гипс не повредили и не заляпали чем-нибудь, а заглянуть за эту ширму минутки как-то не выдалось. К тому же горгона гонял всех слишком любопытных, заявляя, что смотреть там пока что не на что, а окаменять он будет в последнюю очередь. Наконец сильф закончил выдавать характеристики болота и сыпать выдержками из сметы, а оператор дал общую панораму.
Получилось, на взгляд нага, очень даже неплохо. Яркая лужайка в начале, легкомысленно журчащий ручеек… Никаких резких переходов или границ, просто постепенно становится меньше цветов, под ногами чавкает, деревья темнеют… И спустя несколько десятков шагов вдруг осознаешь, что ты посреди самой настоящей трясины. Пока неглубокой, но шестиугольные камни, которыми была вымощена дорожка, уже полностью скрылись подо мхом, между кочками с болотными ягодами поблескивает вода, а дальше и вовсе расстилается полукруглое озерце — вадья. Не такая опасная, как настоящая болотная елань, у которой нет дна, и берега из тонкого торфяного слоя — ступишь, засосет в бездну — но окунуться с головой вполне можно.
Снова выныривают из-подо мха камни, но уже не ровной тропинкой, а разрозненными пятнами. Какие-то из плиток мерцают тревожным багровым светом, иные перекошены, у некоторых отколот край — так, что невольно начинаешь гадать, что же тут произошло, почему тропу буквально разметало? А если все-таки пропрыгать по ним дальше, то выйдешь к полянке, окруженной густым плющом.
Изумрудно-зеленая трава с мелкими, но приятно пахнущими цветами, сочная, свежая — как ей не порадоваться после суровой строгости пройденной топи. Легко поддаться ее очарованию и сойти с совсем уж редко разбросанных теперь плиток, чтобы не прыгать, как сайгаку… Только трава эта — чаруса. Тонкий ковер, раскинутый на поверхности бездонного озера. По этому ковру даже заяц не проскочит — утонет. В парке, конечно, накрыли чарусой совсем неглубокий водоем — всего-то по колено, кое-где — по пояс, но испугаться невнимательному растяпе хватит.
А по ту сторону озерца с чарусой отблескивает, манит… Сперва — чистая вода, очередное болотное окно, потом, когда подойдешь ближе — удивительные переливающиеся цветы и изредка взмывающие над водой болотные огоньки. Если же подберешься совсем вплотную, то увидишь, что в центре этого окна из воды выглядывает то ли водяной, то ли просто очередной болотный дух. Расслаблено раскинувшийся на камне, довольно жмурящийся на солнце, касающийся кончиками пальцев мерцающей водяной лилии. Янис сотворил настоящий шедевр — его творение не просто казалось живым, оно буквально излучало темное очарование. Ленивый взгляд из-под ресниц, полуповорот головы, отблескивающие на скулах чешуйки — засмотришься и очнешься, только уже шагнув в воду.
Если же не рваться ближе, а смотреть издали, то накатывали уже другие ощущения: силы и одиночества. И болото враз становилось пугающе неуютным — если уж его хранитель такой, то каково же его отношение к путникам? Еще взгляд — и новый нюанс, понимание, что именно путник-то и может скрасить это одиночество, что хозяин ему рад и показался-то именно за этим, чтобы поговорить.
Может, было и еще что-то, но кадр, нарочито долго задержавшийся на статуе, сменился, и вместо прохладной влажной зелени по восприятию ударило буйство ревущего огня.
Страница 20 из 46
