В свое время — т.е. в середине 6-го столетия нашей эры — выдающийся мыслитель своего времени и философ Козьма Индикоплов, доказывая физическую невозможность существования шарообразной Земли, назвал умозрительных обитателей противоположной нам стороны «антиподами».
131 мин, 30 сек 17216
Много времени у невинно осужденного ушло на то, чтобы добиться пересмотра дела. Жернова правосудия медленно вращаются по всему миру, судебная система в любой цивилизованной стране очень косная, инертная и неторопливая. Почти 14 лет Дэвид Цач пробыл в тюремной камере и лишь в 1993 г. был выпущен на свободу. Хотя к тому моменту уже всем было очевидно, что судмедэксперт при определении времени наступления смерти Стивенсона допустил серьёзнейшую ошибку, формальным основанием для отмены приговора в отношении Цача явилось отнюдь не это. Судья апелляционной инстанции отвёл все улики и доказательства, полученные полицией при задержании Цача в Кубер-Педи. Формальным предлогом для этого решения явилось то, что полицейские произвели задержание и допрос без предъявления ордера на арест и выдвижения вины. Заявив Цачу, что подозревают угон «мерседеса», они на самом деле задавали ему вопросы об убийстве адвоката, заблаговрменно согласовав их формулировку с полицией Аделаиды.
Судья, кстати, неспроста решил не трогать ошибочную судмедэкспертизу Колина Мэйнока. Освободив Цача по причине отвода улик и доказательств, т. е. недоказанности обвинения, он тем самым формально не признал его невиновным. А это не позволило невинно осужденному требовать материальной компенсации за судебную ошибку. Уже более двух десятилетий Цач добивается от властей штата выплаты компенсации, но по-видимому, не дождётся — у него диагностирована прогрессирующая деменция и в свои 55 лет он уже настоящий инвалид.
Такие вот интересные австралийские реалии.
Но вернёмся в начало 1980-х гг., благо эта сага о таинственном и жестоком убийце только начинается. Анализируя расследование 1979 г. и последующего годов трудно удержаться от вопроса о причине его неэффективности. Детективы ходили по тем же самым улицам, что и убийца, посещали те же самые рестораны, опрашивали тех же самых врачей, с которыми общался преступник — так почему же опытные розыскники столь долгое время оставались слепы и глухи, не замечая того, кто всё время розысков оставался, в общем-то, на виду? Объявить детективов некомпетентными и глупыми — это, как минимум, несправедливо, да и явно ошибочно. Думается, проблема лежит гораздо глубже и совсем неочевидна на первый взгляд.
Выше отмечалось, что гомосексуальное лобби в Аделаиде (да и вообще в Австралии) к 1970-м гг. при всей своей кажущейся незаметности достигло уже большой силы. Гей-тусовка представляла собой не только и столько сообщество опустившихся маргиналов и профессиональных гомопроституток, сколько закрытые клубы, объединявшие вполне респектабельных членов общества. Одним из таких влиятельных и всеми уважаемых «столпов общества» являлся судья судебного округа Аделаиды, занимавшийся в числе прочего, выдачей полиции разрешений на сбор информации посредством технических средств (другими словами, прослушивание телефонных разговоров, перехват факсимильных сообщений, скрытое размещение подслушивающей техники в автомашинах подозреваемых, местах их проживания и работы). В Австралии санкцию на ведение сбора информации техническими средствами выдают специальные судьи и вот одним из таких судей оказался гомосексуалист-насильник. В своём месте о его разоблачении будет сказано особо, к тому моменту, когда Правосудие доберётся до него он будет официально считаться старейшим судьёй штата Южная Австралия.
Понятно, что человек, находившийся на таком месте, обличённый большими властными полномочиями и прекрасно осведомлённый о важнейших деталях расследования убийств Алана Барнса и Нейла Мьюира, мог принимать все необходимые меры как с целью сокрытия собственных преступлений, так и своевременного предупреждения настоящего убийцы. Сейчас с уверенностью можно сказать, что упомянутый судья имел с убийцей точки соприкосновения, они в начале 1980-х гг. были знакомы хотя, разумеется, убийца никому не говорил о совершенных им преступлениях. Тем не менее, судья мог доводить «своим людям» информацию о направлениях полицейской активности и такого рода сведения помогали подозреваемым должным образом конспирироваться.
Поэтому не будет ошибкой сказать, что в тот момент детективы, занятые расследованием убийств Барнса и Мьира, оказались заложниками ситуации, повлиять на которую никак не могли.
В течение долгого времени никаких значимых подвижек в расследовании убийств Алана Барнса и Нейла Мьюира не происходило. На протяжении всего 1980 г. и первой половины 1981 г. не были зафиксированы инциденты, которые можно было бы как-то связать с упомянутыми преступлениями. Убийца (или убийцы), если только он продолжал оставаться в Аделаиде, словно бы «залёг на дно», стараясь ничем не напоминать о себе и не привлекать внимание правоохранительных органов. Те преступления госомексуальной направленности в отношении молодых людей, что фиксировались в это время, без особых затруднений расследовались и во всех этих случаях никакой связи с убийствами Барнса и Мьюира обнаружить не удавалось.
Судья, кстати, неспроста решил не трогать ошибочную судмедэкспертизу Колина Мэйнока. Освободив Цача по причине отвода улик и доказательств, т. е. недоказанности обвинения, он тем самым формально не признал его невиновным. А это не позволило невинно осужденному требовать материальной компенсации за судебную ошибку. Уже более двух десятилетий Цач добивается от властей штата выплаты компенсации, но по-видимому, не дождётся — у него диагностирована прогрессирующая деменция и в свои 55 лет он уже настоящий инвалид.
Такие вот интересные австралийские реалии.
Но вернёмся в начало 1980-х гг., благо эта сага о таинственном и жестоком убийце только начинается. Анализируя расследование 1979 г. и последующего годов трудно удержаться от вопроса о причине его неэффективности. Детективы ходили по тем же самым улицам, что и убийца, посещали те же самые рестораны, опрашивали тех же самых врачей, с которыми общался преступник — так почему же опытные розыскники столь долгое время оставались слепы и глухи, не замечая того, кто всё время розысков оставался, в общем-то, на виду? Объявить детективов некомпетентными и глупыми — это, как минимум, несправедливо, да и явно ошибочно. Думается, проблема лежит гораздо глубже и совсем неочевидна на первый взгляд.
Выше отмечалось, что гомосексуальное лобби в Аделаиде (да и вообще в Австралии) к 1970-м гг. при всей своей кажущейся незаметности достигло уже большой силы. Гей-тусовка представляла собой не только и столько сообщество опустившихся маргиналов и профессиональных гомопроституток, сколько закрытые клубы, объединявшие вполне респектабельных членов общества. Одним из таких влиятельных и всеми уважаемых «столпов общества» являлся судья судебного округа Аделаиды, занимавшийся в числе прочего, выдачей полиции разрешений на сбор информации посредством технических средств (другими словами, прослушивание телефонных разговоров, перехват факсимильных сообщений, скрытое размещение подслушивающей техники в автомашинах подозреваемых, местах их проживания и работы). В Австралии санкцию на ведение сбора информации техническими средствами выдают специальные судьи и вот одним из таких судей оказался гомосексуалист-насильник. В своём месте о его разоблачении будет сказано особо, к тому моменту, когда Правосудие доберётся до него он будет официально считаться старейшим судьёй штата Южная Австралия.
Понятно, что человек, находившийся на таком месте, обличённый большими властными полномочиями и прекрасно осведомлённый о важнейших деталях расследования убийств Алана Барнса и Нейла Мьюира, мог принимать все необходимые меры как с целью сокрытия собственных преступлений, так и своевременного предупреждения настоящего убийцы. Сейчас с уверенностью можно сказать, что упомянутый судья имел с убийцей точки соприкосновения, они в начале 1980-х гг. были знакомы хотя, разумеется, убийца никому не говорил о совершенных им преступлениях. Тем не менее, судья мог доводить «своим людям» информацию о направлениях полицейской активности и такого рода сведения помогали подозреваемым должным образом конспирироваться.
Поэтому не будет ошибкой сказать, что в тот момент детективы, занятые расследованием убийств Барнса и Мьира, оказались заложниками ситуации, повлиять на которую никак не могли.
В течение долгого времени никаких значимых подвижек в расследовании убийств Алана Барнса и Нейла Мьюира не происходило. На протяжении всего 1980 г. и первой половины 1981 г. не были зафиксированы инциденты, которые можно было бы как-то связать с упомянутыми преступлениями. Убийца (или убийцы), если только он продолжал оставаться в Аделаиде, словно бы «залёг на дно», стараясь ничем не напоминать о себе и не привлекать внимание правоохранительных органов. Те преступления госомексуальной направленности в отношении молодых людей, что фиксировались в это время, без особых затруднений расследовались и во всех этих случаях никакой связи с убийствами Барнса и Мьюира обнаружить не удавалось.
Страница 12 из 41
