Фандом: Ориджиналы. В надежде на легкую победу имперские легионы выступили в поход против варваров. Но сами из охотников превратились в добычу. И теперь уже варварские полчища попирают земли Империи. Их ведет жажда славы, богатой добычи, а сплачивает могущественная фигура Разрушителя Магии, чей приход был предсказан старинным пророчеством.
162 мин, 51 сек 11081
В отличие, например, от армейской команды «Подъем!», звучавшей громогласно и до отвращения грубо, прямолинейно, голос, велевший Глебу пробудиться, воспринимался его сознанием как тихий, мягкий и вкрадчивый. Ассоциации вызывавший не с командой, скорее, но с детскими воспоминаниями. Когда мать будила маленького Глеба то ли в школу, то ли даже в детский садик. Тому, до конца не пришедшему в сознание, едва не захотелось захныкать, умоляя: «Ну, еще минуточку!»
И все же приказ этот, настигший Глеба на границе сна и яви, не перестал оттого быть приказом. И при всей своей кажущейся мягкости в покое сонного бойца не оставлял. Повторялся раз за разом.
«А, похоже… штука та круглая — работает», — не без удовлетворения заключил Глеб, окончательно пробудившись и приподнявшись с кровати.
За подъемом последовал визит в душевую камеру. Понимая, что снова помыться, как следует, он сможет не скоро, Глеб наслаждался душем как в последний раз. Не меньше получаса простоял… пока голос в голове снова не начал допекать. Хватит, мол! И без того-де чистый.
А потом, когда уже одевшийся Глеб сидел за завтраком в столовой для бойцов арены, мысли его приняли неожиданный и нежелательный оборот. Подозрения нежданно-негаданно возникли. Такие, что, мягко говоря, не способствовали доверию к новым работодателям.
«Этот Норенус… или кого он там припахал — они с помощью волшебного шарика еще и могут видеть меня… за мной следить! Получается, подглядывали, гады, когда я под душем стоял. А если еще выяснится, что Норенус не женат… и вообще у магов жен не бывает… по известным причинам… о-хо-хо, тогда с кем я связался!»
За подозрениями вполне закономерно последовало отвращение. На миг Глебу даже захотелось отказаться и от миссии по устранению Разрушителя, и вообще от сотрудничества с Тайной канцелярией. Как и со всей магической кодлой.
Не столько успокоился, сколько образумился он тогда благодаря собственной памяти. Когда припомнил некоторые слова Норенуса — о неведомых Текнах, о пойманном шпионе и о гарантированно незавидной его судьбе. А припомнив, решил, что лучше иметь магов все-таки в союзниках, чем во врагах. В чем бы Глеб их ни подозревал, и как бы ни довлели над ним собственные предрассудки.
«Да хрен, в конце концов, с ними, — пришла утешительная мысль, — пусть смотрят… поди, завидуют! Ха-ха… сами-то, небось, эти маги — из кого-то уже песок сыплется, а те, из кого не сыплется, тоже, поди, тяжелее волшебной палочки ничего не поднимали. Понятно, что бабам такие не нравятся!»
Мысль пришла и успокоила. Только вот Глеб не до конца уже был уверен — родилась ли оная в его мозгу… или была подкинута в него посредством шарика-таблетки. Как яйцо кукушки в чужое гнездо. Не успел Глеб покончить с завтраком, как в столовую заявился маг. Еще молодой. Но выглядевший медлительным и рыхлым — этот рыжеволосый взлохмаченный человек, успевший обзавестись двойным подбородком. И, вдобавок, заметным брюшком, выпиравшим из-под темно-синего, похожего на монашеское, одеяния.
По прикиду этому, собственно, Глеб и догадался о профессии рыжеволосого.
— Ну и долго вас еще ждать? — возмутился маг, с ходу опознав Глеба, сидевшего себе за столиком и безмятежно ковырявшегося в тарелке.
Голос у молодого волшебника оказался под стать внешности. Высоковатый какой-то, скулящий. Бабий, одним словом. И Глебу под впечатлением от этого голоса вновь подумалось нехорошее по поводу наклонностей магической братии.
Подозрения свои, впрочем, он удержал при себе. И вообще хранил гордое молчание, покуда рыжий маг то ли возмущался, то ли… жаловался:
— Мне велели вставать спозаранку, срочно приготовить виману и тащиться на ней сюда! В это гнусное место, где одни безволосые обезьяны своими ужимками потешают других обезьян, со всего города собирающихся. Велели отвезти вас… далеко отвезти: дай Свет, в течение дня управиться! И что? Я битый час сидел-ждал. А вы тут… преспокойно брюхо набиваете?!
В ответ Глеб лишь бросил на него снисходительный взгляд. Да многозначительно постучал по тарелке с остатками котлеты, раскрошившейся под вилкой.
И лишь когда последняя крошка покинула тарелку и переместилась в рот Глебу, а следом отправился стакан теплого компота (чая в этих краях не знали), негодующий маг удостоился и словесного ответа:
— Ну, ты сам башкой своей магической как думаешь? Раз, как говоришь, «далеко везти», то как, перед дальней дорогой — и не подкрепиться? Уж о том не говоря, что я не развлекаться отправляюсь… не на днюху к корешу и не на пляже загорать да на девок любоваться. Мне, если не в курсе, предстоит миссия. Опасная для жизни. А быть героем на голодный желудок я не согласен!
На это рыжеволосый волшебник только плечами пожал. После чего они вдвоем с поднявшимся из-за стола Глебом покинули столовую.
А потом был полет на вимане — так в Империи называли лодку или небольшой кораблик без мачты и хотя бы одного паруса, зато под действием магии способный летать по воздуху. И служивший здесь основным, если не единственным воздушным транспортным средством.
И все же приказ этот, настигший Глеба на границе сна и яви, не перестал оттого быть приказом. И при всей своей кажущейся мягкости в покое сонного бойца не оставлял. Повторялся раз за разом.
«А, похоже… штука та круглая — работает», — не без удовлетворения заключил Глеб, окончательно пробудившись и приподнявшись с кровати.
За подъемом последовал визит в душевую камеру. Понимая, что снова помыться, как следует, он сможет не скоро, Глеб наслаждался душем как в последний раз. Не меньше получаса простоял… пока голос в голове снова не начал допекать. Хватит, мол! И без того-де чистый.
А потом, когда уже одевшийся Глеб сидел за завтраком в столовой для бойцов арены, мысли его приняли неожиданный и нежелательный оборот. Подозрения нежданно-негаданно возникли. Такие, что, мягко говоря, не способствовали доверию к новым работодателям.
«Этот Норенус… или кого он там припахал — они с помощью волшебного шарика еще и могут видеть меня… за мной следить! Получается, подглядывали, гады, когда я под душем стоял. А если еще выяснится, что Норенус не женат… и вообще у магов жен не бывает… по известным причинам… о-хо-хо, тогда с кем я связался!»
За подозрениями вполне закономерно последовало отвращение. На миг Глебу даже захотелось отказаться и от миссии по устранению Разрушителя, и вообще от сотрудничества с Тайной канцелярией. Как и со всей магической кодлой.
Не столько успокоился, сколько образумился он тогда благодаря собственной памяти. Когда припомнил некоторые слова Норенуса — о неведомых Текнах, о пойманном шпионе и о гарантированно незавидной его судьбе. А припомнив, решил, что лучше иметь магов все-таки в союзниках, чем во врагах. В чем бы Глеб их ни подозревал, и как бы ни довлели над ним собственные предрассудки.
«Да хрен, в конце концов, с ними, — пришла утешительная мысль, — пусть смотрят… поди, завидуют! Ха-ха… сами-то, небось, эти маги — из кого-то уже песок сыплется, а те, из кого не сыплется, тоже, поди, тяжелее волшебной палочки ничего не поднимали. Понятно, что бабам такие не нравятся!»
Мысль пришла и успокоила. Только вот Глеб не до конца уже был уверен — родилась ли оная в его мозгу… или была подкинута в него посредством шарика-таблетки. Как яйцо кукушки в чужое гнездо. Не успел Глеб покончить с завтраком, как в столовую заявился маг. Еще молодой. Но выглядевший медлительным и рыхлым — этот рыжеволосый взлохмаченный человек, успевший обзавестись двойным подбородком. И, вдобавок, заметным брюшком, выпиравшим из-под темно-синего, похожего на монашеское, одеяния.
По прикиду этому, собственно, Глеб и догадался о профессии рыжеволосого.
— Ну и долго вас еще ждать? — возмутился маг, с ходу опознав Глеба, сидевшего себе за столиком и безмятежно ковырявшегося в тарелке.
Голос у молодого волшебника оказался под стать внешности. Высоковатый какой-то, скулящий. Бабий, одним словом. И Глебу под впечатлением от этого голоса вновь подумалось нехорошее по поводу наклонностей магической братии.
Подозрения свои, впрочем, он удержал при себе. И вообще хранил гордое молчание, покуда рыжий маг то ли возмущался, то ли… жаловался:
— Мне велели вставать спозаранку, срочно приготовить виману и тащиться на ней сюда! В это гнусное место, где одни безволосые обезьяны своими ужимками потешают других обезьян, со всего города собирающихся. Велели отвезти вас… далеко отвезти: дай Свет, в течение дня управиться! И что? Я битый час сидел-ждал. А вы тут… преспокойно брюхо набиваете?!
В ответ Глеб лишь бросил на него снисходительный взгляд. Да многозначительно постучал по тарелке с остатками котлеты, раскрошившейся под вилкой.
И лишь когда последняя крошка покинула тарелку и переместилась в рот Глебу, а следом отправился стакан теплого компота (чая в этих краях не знали), негодующий маг удостоился и словесного ответа:
— Ну, ты сам башкой своей магической как думаешь? Раз, как говоришь, «далеко везти», то как, перед дальней дорогой — и не подкрепиться? Уж о том не говоря, что я не развлекаться отправляюсь… не на днюху к корешу и не на пляже загорать да на девок любоваться. Мне, если не в курсе, предстоит миссия. Опасная для жизни. А быть героем на голодный желудок я не согласен!
На это рыжеволосый волшебник только плечами пожал. После чего они вдвоем с поднявшимся из-за стола Глебом покинули столовую.
А потом был полет на вимане — так в Империи называли лодку или небольшой кораблик без мачты и хотя бы одного паруса, зато под действием магии способный летать по воздуху. И служивший здесь основным, если не единственным воздушным транспортным средством.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 13 из 46
