Охотница за душами

— Как я сказал, в седой древности высшие могли воплощаться. Этакая квинтэссенция процесса в отдельном существе. А потом одёжка стала маловата. Они и так были глобальны, а развитие — палка о двух концах. Тогда и появились первые эмиссары. Фактически, любое достаточно сильное существо, подходящее по определённым моральным устоям и структуре внутреннего мира, может стать эмиссаром того или иного процесса. Цели их не ясны никому, кроме высших. Силы их если не запредельны, то очень и очень велики. Я знаю о шести случаях прямого столкновения Агентства с эмиссарами и не могу сказать, что мы всегда одерживали победу. Как правило, мы стараемся лишний раз не влезать в их дела, а их интересы редко пересекаются с нашими. Но если подобное происходит… в общем, лучше идти на мировую.

— Что ж получается, один, пусть экстремально сильный энергетик может составить конкуренцию всему «Альтаиру»? — Витольд недоверчиво покосился на Воина.

— Пойми, боец, это не просто «энергетик». За спиной эмиссара стоит непосредственно процесс. А это, поверь мне, очень круто. Вон стоит один человек, который может подтвердить мои слова, — Воин приподнялся с места и помахал рукой. — Палач!

Палач подошёл, с улыбкой обозревая стихийное собрание, вежливо поздоровался. Ярко-зелёные глаза насмешливо сощурились:

— Пользуешься популярностью? О чём речь?

— Просвещаю молодёжь в области структуры эмиссариата. Насколько я помню, в последние годы для тебя это не очень больная тема? Скажешь пару слов?

По лицу Палача скользнула тень, но он быстро взял себя в руки.

— Да, ты прав. Могу сказать одно: эмиссары опасны. Они не противостоят нам намеренно, но несут в себе угрозу, как неконтролируемая стихия. А в нашем случае — это станет вам известно, господа и дамы, так что не вижу смысла разводить секретность — мы имеем представителя одного из самых могущественных высших: Смерти. Да ещё и её ученик — мастер сновидений. Он уже равен мне, и страшно представить, чем он может стать в дальнейшем. Воин, заканчивай лекцию и приступай к работе. У меня совещание: кажется, по новому делу возникли проблемы.

— Как скажешь, старшой, — Воин пожал плечами и поднялся. — За работу, мальчики и девочки, халява кончилась.

Кабинет Александра Евгениевича утопал в солнечном свете. Хозяин помещения сидел за столом, спиной к окну, и внимательно смотрел на группу оперативного слежения. Палач, с кружкой кофе в руке, развалился в кресле у входа и буравил взглядом спины агентов, что явно не доставляло им удовольствия.

— Подытожим, — медленно произнёс Светлов, — вы дали себя увидеть, после чего запаниковали и бросили объект. Потеряли его.

— Он не мог нас заметить! — в отчаянии простонал старший группы. — Мы были под пологом. В моём отчёте…

— Ваш отчёт — торжество некомпетентности и трусости, юноша, — холодно оборвал его Палач. — Вы утверждаете, что полог был ослаблен, в результате чего объект вас засёк. Я лично проверил как его дом, так и окрестности. Всё говорит о том, что в радиусе пяти километров в последние пять часов никто, кроме вас, не применял никаких заклятий. Помимо аномальной устойчивости к Рубежу, Ольха не обладает способностями, превышающими человеческие. Я делаю вывод: вы облажались сверху донизу и теперь пытаетесь прикрыть свой прокол.

— Если вам угодно, вы можете подвергнуть меня допросу четвёртой степени, равно как и моих подчинённых, — голос старшего чуть дрожал, — но я утверждаю, что мы действовали в рамках протокола. Ситуация была штатной. Приступ паники был наведённым. Скажу также, что придя в себя, мы попробовали заново отследить объект, и у нас ничего не вышло. Его кто-то прикрывает. Александр Евгениевич, Палач, я готов нести ответственность за потерю объекта, но прошу рассмотреть моё заявление на считку памяти.

Он подался вперёд и положил на стол листок, который до этого нервно крутил в руках. Светлов задумчиво взглянул на заявление, потом перевёл взгляд на Палача.

— Что скажете?

— Скажу, что я удивлён, — Палач откинулся на спинку кресла. — Ольгерд, вы понимаете, чем вам грозит полное сканирование памяти, в случае если ваша вина подтвердится?

— Прекрасно понимаю, — старший повернулся к Палачу и поклонился, — именно поэтому и подаю заявление.

Некоторое время прошло в молчании. Начальники отделов переглядывались, Ольгерд потел, группу слежения начала бить мелкая дрожь. Они прекрасно понимали, чем может закончиться для них эта ситуация. Наконец, Светлов встал из-за стола, взял заявление и демонстративно разорвал его пополам.

— Вы оправданы, Ольгерд. Вашего заявления я не видел. Идите. Объект будет передан другому агенту. Пока отдыхайте, я вас вызову.

Оперативники поторопились покинуть кабинет, на их лицах читалось облегчение. Светлов хмыкнул, подошёл к окну и распахнул его. В кабинет ворвался свежий ветер, пошелестел бумагами на столе, ласково коснулся щеки Палача и, будто устыдившись, утих. Палач выбрался из кресла и встал рядом со специалистом по связям с общественностью.

— Верну тебе твой же вопрос, Алехандро. Что скажешь на всё это?