Фандом: Сверхъестественное. Оказалось, не только у Сэма в Калифорнии остались призраки прошлого. И если Сэм сумел с ними расправиться, так или иначе, то у Дина такой возможности еще не было. И теперь его главной задачей стало то, чтобы призраки прошлого не расправились с ним.
325 мин, 11 сек 3278
Сэм с глухим стоном вцепился в волосы и опустил голову. Происходящее казалось ему страшным сном, нереальным и диким, но он никак не мог проснуться. Та нормальность, о которой когда-то в прошлой жизни мечтал Сэм, ворвалась к ним во всем своем невыносимом великолепии: Дин, побывавший в Аду и Чистилище, сейчас умирал от выстрела из ружья обычного слетевшего с катушек ублюдка. Единственное отличие заключалось в том, что в привычной всем «нормальности» Сэм не звал бы сейчас о помощи так называемые Всевышние силы, которые, на деле, ни черта без Дина и него не могли. Они должны были Дину слишком много, но сейчас, когда не они нуждались в Дине, а он в них, они бросили их, кинули разбираться с бедой в одиночку. Сэм минут десять взывал к Касу, от которого с тех пор не было ни слуху ни духу; перепробовал все проклятия, мольбы, просьбы и перебрал всю ругань, которую имел в запасе, но тот так и не откликнулся.
Через час Сэм сдался, осознав, что ничего этим не добьется. Силы покинули его, как воздух вылетел из проткнутого шарика. Вжав голову в плечи и стиснув зубы, он уткнулся лицом в ладони и замер на диване, пока за стеной доктора сражались за жизнь Дина. Ему было некому даже позвонить. Раньше он мог спросить совета у Бобби, в крайнем случае позвать его на помощь, но теперь они с Дином остались вдвоем. Против целого мира, как и тогда. Только раньше в их мире, против которого они стояли, не было сумасшедших маньяков, а Небеса и Ад были лишь частью мифологии, от которой они не получали ни пользы, ни вреда. Не было этой выжигающей душу лжи, недомолвок и слов, о которых потом приходилось жалеть. За десять лет изменилось слишком многое, и шансы давно уже были не равны.
Но они падали, поднимались и снова падали, при этом все равно оставаясь вдвоем, и это единственное с тех времен, что осталось неизменным. И если Дин сейчас уйдет, то оставит Сэма совершенно одного. Сэм вздрогнул и сжал челюсти, представив себе подобный расклад. Он когда-то думал, что справится без брата, но время показало, что, несмотря на все свои истерики и бесполезные попытки вылечиться от этого, порвать с этим, он маниакально и ненормально зависим от Дина, и теперь Сэм, спустя море ошибок и сожаления, смог все же признаться сам себе, что эгоистичности в этом было предостаточно. Она была, но она была не всем. Главным было то, что он потерял бы себя без Дина. Не без защитника, не без того, кто за шкирку вытаскивал его из бед и боли, не без, черт подери, кормильца и основной опоры, на чем держалась их маленькая семья, а просто… без Дина. Без его брата. И потерять его сейчас, когда только вернул, он не имел права. Ни сейчас, ни ближайшие лет двадцать.
Но теперь — он не мог ничего не сделать. Сэм был почти уверен, что Дин вряд ли снова простил бы ему, если бы он полез искать сверхъестественное решение проблемы, закладывать душу, торговаться со временем, да и сомневался в том, что сможет что-то найти или кого-то дозваться.
Даже тот нож, которым его, Сэма, убили много лет назад, из-за чего Дин продал душу, был завязан на чертовом сверхъестественном, а сейчас дело было только в личном, и ничего более. И хотя Сэм знал, что Преисподней нет никакого дела до того, личное это или нет, это было важно для Дина. После Лейлы и Жнеца он точно никогда не позволил бы… Может быть, он снова, в очередной раз, смог бы смириться и простить, если бы в том, что он умирает, были виноваты Небеса или Ад, или хотя бы обычная нечисть, которая уже давно перешла в разряд «мелкого мусора». Но… Теперь Сэму нужно было бороться с собой и заново заставлять себя верить в то, что когда-то было для него законом. Не вмешиваться в привычный ход дел, оставить все как есть, если это никак не касалось их работы. Когда-то он вносил в это правило и работу, но после Дина… после своих заблуждений, когда и сам понял, что куда легче сказать, чем сделать, он смирился.
Сейчас Дин находился в реанимации не потому, что его подвесил на дыбах Аластар, не потому, что его избили ангелы или порвал оборотень, а потому, что их мир не ограничивался тем, во что не верило человечество; потому, что само человечество входило в их мир, и среди него находились те люди, которые хотели свести с ними счеты не меньше сверхъестественных тварей. Это было дело человека и человека, и если…
Сэм крепко зажмурился, прикусив изнутри щеку, тихий вой упорно рвался из глотки, чтобы выломать слои защиты, которые он и так удерживал с трудом. Он мог отрицать до последнего, мог пытаться спрятаться от этого, но реальность все равно догнала бы его и обрушилась всей тяжестью, так что проще было смириться с этим, пока не стало слишком поздно. Когда-то этот миг должен был быть настать, и Сэм до последнего надеялся, что не ему первому выпадет несчастье встретиться с этим.
Если Дин, не дай бог, умрет, как бы ни было ему больно и страшно, несмотря на то, что он сказал Чарли когда-то, ему придется принять это. И на этот раз — окончательно и бесповоротно.
Через час Сэм сдался, осознав, что ничего этим не добьется. Силы покинули его, как воздух вылетел из проткнутого шарика. Вжав голову в плечи и стиснув зубы, он уткнулся лицом в ладони и замер на диване, пока за стеной доктора сражались за жизнь Дина. Ему было некому даже позвонить. Раньше он мог спросить совета у Бобби, в крайнем случае позвать его на помощь, но теперь они с Дином остались вдвоем. Против целого мира, как и тогда. Только раньше в их мире, против которого они стояли, не было сумасшедших маньяков, а Небеса и Ад были лишь частью мифологии, от которой они не получали ни пользы, ни вреда. Не было этой выжигающей душу лжи, недомолвок и слов, о которых потом приходилось жалеть. За десять лет изменилось слишком многое, и шансы давно уже были не равны.
Но они падали, поднимались и снова падали, при этом все равно оставаясь вдвоем, и это единственное с тех времен, что осталось неизменным. И если Дин сейчас уйдет, то оставит Сэма совершенно одного. Сэм вздрогнул и сжал челюсти, представив себе подобный расклад. Он когда-то думал, что справится без брата, но время показало, что, несмотря на все свои истерики и бесполезные попытки вылечиться от этого, порвать с этим, он маниакально и ненормально зависим от Дина, и теперь Сэм, спустя море ошибок и сожаления, смог все же признаться сам себе, что эгоистичности в этом было предостаточно. Она была, но она была не всем. Главным было то, что он потерял бы себя без Дина. Не без защитника, не без того, кто за шкирку вытаскивал его из бед и боли, не без, черт подери, кормильца и основной опоры, на чем держалась их маленькая семья, а просто… без Дина. Без его брата. И потерять его сейчас, когда только вернул, он не имел права. Ни сейчас, ни ближайшие лет двадцать.
Но теперь — он не мог ничего не сделать. Сэм был почти уверен, что Дин вряд ли снова простил бы ему, если бы он полез искать сверхъестественное решение проблемы, закладывать душу, торговаться со временем, да и сомневался в том, что сможет что-то найти или кого-то дозваться.
Даже тот нож, которым его, Сэма, убили много лет назад, из-за чего Дин продал душу, был завязан на чертовом сверхъестественном, а сейчас дело было только в личном, и ничего более. И хотя Сэм знал, что Преисподней нет никакого дела до того, личное это или нет, это было важно для Дина. После Лейлы и Жнеца он точно никогда не позволил бы… Может быть, он снова, в очередной раз, смог бы смириться и простить, если бы в том, что он умирает, были виноваты Небеса или Ад, или хотя бы обычная нечисть, которая уже давно перешла в разряд «мелкого мусора». Но… Теперь Сэму нужно было бороться с собой и заново заставлять себя верить в то, что когда-то было для него законом. Не вмешиваться в привычный ход дел, оставить все как есть, если это никак не касалось их работы. Когда-то он вносил в это правило и работу, но после Дина… после своих заблуждений, когда и сам понял, что куда легче сказать, чем сделать, он смирился.
Сейчас Дин находился в реанимации не потому, что его подвесил на дыбах Аластар, не потому, что его избили ангелы или порвал оборотень, а потому, что их мир не ограничивался тем, во что не верило человечество; потому, что само человечество входило в их мир, и среди него находились те люди, которые хотели свести с ними счеты не меньше сверхъестественных тварей. Это было дело человека и человека, и если…
Сэм крепко зажмурился, прикусив изнутри щеку, тихий вой упорно рвался из глотки, чтобы выломать слои защиты, которые он и так удерживал с трудом. Он мог отрицать до последнего, мог пытаться спрятаться от этого, но реальность все равно догнала бы его и обрушилась всей тяжестью, так что проще было смириться с этим, пока не стало слишком поздно. Когда-то этот миг должен был быть настать, и Сэм до последнего надеялся, что не ему первому выпадет несчастье встретиться с этим.
Если Дин, не дай бог, умрет, как бы ни было ему больно и страшно, несмотря на то, что он сказал Чарли когда-то, ему придется принять это. И на этот раз — окончательно и бесповоротно.
Страница 39 из 85
