Океан его ненависти

— Да ничего я не начну, — Дин раздраженно махнул станком. — Рэйчел хоть и домохозяйка, но мне кажется, ей уже осточертело ежедневно мариноваться на кухне, готовя еду для пяти человек. Думаю в этом плане помочь. Поговорю с ней, она даст добро — а куда денется, — и сегодня мы будем есть замечательные стейки.

— Ты будешь готовить стейки? — выдохнул Сэм, наполовину удивленно, наполовину с насмешкой. — А ты умеешь, что ли?

Дин закатил глаза.

— Вот только оставь при себе этот удивленный тон, когда Мэйсоны будут рядом. Они и так думают, что мы ненормальные. Живем вместе, ходим на одну работу, охотимся на удодов, спим в одной комнате и нянчим кролика Эдгара. Для восьмидесяти процентов американцев, Сэмми, барбекю — неотъемлемая и традиционная часть жизни.

Сэм выгнул брови домиком и фыркнул.

— Мы та вымирающая одна тысячная процента, к которой это правило не относится. Нет, серьезно, ты мне никогда не говорил, что делал что-то такое. Ты продолжаешь сводить меня с ума, парень, — в голосе Сэма чудесным образом смешались сожаление и веселье. Дин лишь похабно усмехнулся и дернул бровями на эту реплику, встретившись с Сэмом взглядом через зеркало; хотя он прекрасно понял, что Сэм имел в виду слишком много всего.

— Если ты думаешь, что отец умел только отворачивать бошки нечисти, то ошибаешься. У него получались совершенно охрененные стейки. Он научил.

— И почему же я об этом не знаю? — сарказм так и сочился из Сэма, как сок — из апельсина.

— Потому что в тот единственный раз, когда он их готовил, ты был в Стэнфорде, — буркнул Дин. — Да шучу я, он только говорил мне об этом. Я сам научился, но, действительно, тогда, когда ты был в колледже.

— Отец ни разу в жизни не сподобился приготовить нам барбекю, — в голосе Сэма раздражение столкнулось с неверием, словно он додумался об этом только сейчас и эта новость сбила его с ног.

— Сэм, — предупредительным тоном произнес Дин и повернулся, так и не смыв с себя остатки пены. — Не начинай.

— Я не… — Сэм подавился словами, когда наткнулся взглядом на отвратительные, страшные швы на животе Дина. Дин мгновенно это заметил и весь словно сжался, но было уже поздно. Все это время он не позволял Сэму ни разу увидеть его рану, даже на последнем осмотре Бернс выставил Сэма за дверь, несмотря на сопротивления последнего. Это была тайная договоренность Дина и Бернса, что Бернс не позволит Сэму присутствовать ни на одной перевязке. Врачу Сэм отказать не мог, а Дин вряд ли бы справился с твердолобостью Сэма, тем более когда у него совершенно не было сил спорить. А сейчас он совершенно забыл о том, что впервые после больницы при Сэме снял футболку и стоит перед братом полуголым.

Дин видел, как последовательно проявляет себя реакция Сэма: сначала побледнело лицо, затем взгляд начал наполняться тихим ужасом, и ладони сжались в кулаки. Дин выругался про себя и поспешно отвернулся, но лицо брата отпечаталось в его памяти. Сэм столько раз видел раны и пострашнее, и даже на нем, но на этот раз Дин почему-то не мог заявить ему об этом, Сэм вряд ли оставил бы это без внимания и снова взбесился бы. Дин закусил язык и в молчании продолжил бриться.

— Значит, стейки, — преувеличенно бодро заявил он спустя пару секунд. Сэм подавленно молчал. Делая вид, что ничего не замечает, Дин проникновенно продолжал нести ересь, хотя внутри у него все сжалось, как пружина. — Я видел у них во дворе замечательный стационарный гриль-барбекю. Осталось только приобрести говяжью тушку и запируем. Мои фирменные — это «Рибай стейки» и«Нью-Йорк стрип», но при желании могу попробовать и «Филе-миньон», если наша дама так захочет. Надеюсь, никто не против мяса с кровью, но если кому-то принципиально, то могу прожарить и посильнее. Хотя лично я «медиум» не очень люблю.

— Дин, — тихо позвал Сэм.

— М? — Дин посмотрел на брата через зеркало. Тот глядел в стену с каким-то поникшим видом.

— Замолчи, пожалуйста, — так же тихо закончил Сэм и, секунду помедлив, развернулся и вышел из ванной, прикрыв за собой дверь.

Дин чуть слышно вздохнул и, прикрыв глаза, покачал головой.

Рэйчел под напором Дина дала свое согласие, правда, аргументировав это тем, что просто давно не ела настоящего мяса. Сэту было вечно некогда, а ей самой он не позволял даже близко приблизиться к грилю, мол, не женское это дело совсем. Последний раз они жарили мясо на позапрошлый День Независимости. Получив одобрение, Дин даже немного повеселел. Очевидно, принести хоть какую-то пользу было для него очень важным, и то, что ему не отказали хотя бы в этом, вызвало у него облегчение.

Через час Сэм более-менее вернулся к своему прежнему состоянию, хотя и был еще слегка напряженным, но, к скрытой радости Дина, не пытался завести разговор на тему, приближающуюся к Рудмейну и его цепной реакции. Тем более, Дин считал, говорить здесь было уже не о чем. Им нужно было действовать, и в ближайшие дни он собирался поставить Сэма перед этим фактом.