Околоквиддич

— Давай сыграем в игру, — Пако отставил пустой стакан с соком. — Правда или действие.

— Это как?

— Будем по очереди задавать друг другу вопросы. Если отвечать не хочется, то выбираешь действие и делаешь то, что говорит другой.

— Давай, — Станимира пожала плечами.

— Тогда я первый, — на лице Пако скользнула хитрая усмешка. Давай, Крам. Первый поцелуй.

— Что — первый поцелуй?

— Расскажи, как это было.

— Действие.

— Нет, Крам, так не пойдет, — Уизли рассмеялся. — Это слишком просто для действия. Это так, для разминки. Давай, рассказывай.

— Ладно, — Станимира посмотрела на него недоверчиво. — Мне было пятнадцать. Мы собрались с однокурсниками отмечать сдачу какого-то экзамена в гостиной. К середине вечера большинство уже выпили, и кто-то предложил сыграть в волчок. Это когда берешь любой длинный предмет и накладываешь на него заклятье волчка, чтобы он крутился вокруг своей оси. Каждый по кругу накладывает заклятье произвольно, поэтому никто не знает, когда волчок остановится. И два человека, на которых укажут концы предмета, должны поцеловаться. Я сначала не хотела играть.

— Конечно. Ведь ты не пила ни грамма, потому что на следующий день была тренировка, — по голосу Пако было невозможно понять, издевается он или нет.

— Да. Но все играли, и я подумала, что это, наверное, весело.

— Ладно, кто это был? — он смотрел на нее, прищурившись.

— Финист Фалькон, — Станимира даже удивилась, насколько буднично прозвучал ее голос. — Это был Финист. Вся наша команда начала ржать, но…

Пако не дал ей говорить и рассмеялся.

— А я надеялся услышать красивую историю, Крам. Про жаркие объятия в раздевалках, про ночные прогулки по полю… А тут — толпа пьяных дурмстранговцев запускает волчок. И как тебе Финист? Хотя о чем это я? Наверное, он был серьезен и прекрасен, как всегда. Его род древнее, чем само мироздание — боже мой, как же это заводит! — Пако смеялся так громко, что несколько посетителей кафе обернулось.

— Почему ты так говоришь о нем? — Станимира сложила руки на груди. — Кто дал тебе такое право?

— Потому что только о мертвых не говорят плохо, Крам, — Пако тоже посерьезнел. — А о Фальконе я буду говорить все, что хочу. И когда хочу.

— Почему ты, как я, не веришь, что он умер? — спросила она тихо, разглядывая свою пустую тарелку. ¬— Ты помнишь нашу встречу на панихиде? Ты ведь тогда тоже сказал, что не веришь…

— Действие.

— Это не игра.

— Тогда правда. Потому что я знаю, что он жив. Тебя устроит такой ответ?

— Да, ¬— сказала она, подумав. — Потому что я тоже знаю. Недавно я спросила себя: какого черта я делаю здесь? Какого черта я сижу, сложа руки? Ведь надо его найти! Пишут, что Дурмстранг откроют со дня на день. Мне нужно будет вернуться, сдать экзамены. Но я не поеду. Я буду искать его, пока не найду. Потому что если я это не сделаю, я не смогу считать себя хорошим другом.

— А как же квиддич?

— К черту квиддич. Есть вещи важнее. Люди, например.

— Квиддич — это тоже про людей, если ты еще не поняла, — раздраженно ответил Пако. — Это про мою семью, которой принадлежит команда «Уимбурнские осы». Команда, которую отец выкупил у Бегмэна в бедственном положении и вложил в нее уйму сил и денег. Тебе же так важен завтрашний матч. Или я не прав?

— Прав, — Станимира кивнула. — Просто… мне кажется, надо что-то делать. Нельзя сидеть, сложа руки. Последняя надежда, что они его найдут, исчезла.

— Я обещаю, что все будет в порядке, — сказал Пако уверенно. — А теперь давай продолжим играть, а то нас что-то заносит. Кажется, была твоя очередь.

— Хорошо, — Станимира выдавила улыбку. — Если мы теперь… — она помолчала, подбирая слова. — Не враги… скажи, почему ты так ненавидел меня на юниорском чемпионате? Что я тебе сделала?

— Действие, — Пако вздохнул. — На такой вопрос — только действие.

— Ну, как скажешь! — Станимира нахмурилась. — Действие! Тогда смотри: видишь ту пожилую парочку за соседним столиком? У них на столе тарелка с сырами. Встань и попроси попробовать. Только очень вежливо. Съешь сыр, так и быть, действие засчитано. Нет — придется говорить правду. И безо всякой легиллименции и прочих чар!

— То есть ты предлагаешь мне просто встать, подойти к людям и попросить поесть из их тарелки? — спросил Пако удивленно. — При всех? Я что, ненормальный? Неужели ты думаешь, что они согласятся?

— Как хочешь, — Станимира пожала плечами. — Если нет, придется говорить правду.

— Тогда сиди и смотри свой спектакль, — на лице Пако появилась ухмылка. — Только позволь мне надеть костюм.