Околоквиддич

— Я никому не сказала, — продолжила Рокси. — Ни Саше, ни папе — никому. Я подумала: выйду в последний раз на поле, ничего не случиться. Я упала — просто не удержалась на метле, даже никто не толкал. Боже, как Мариса плакала. Она считала, что должна была догадаться.

— Какой был срок?

— Восемь недель.

— Черт.

— Пако, когда узнал, обвинил во всем Сашу. Он сказал, что тот обещал ему беречь меня и не уберег. Зря он так — я ведь сама…

— Фирс поэтому ушел из «Ос»? — Станимира закрыла рот рукой.

— Да, — Рокси кивнула. — Играть в одной команде с Пако было невозможно, и как только предложили классный контракт в Чехии, мы уехали… Жили в Бирмингеме, потом переехали в Прагу окончательно. Они с Пако не общаются, а я с тех пор не летаю.

— Прости, — выдавила из себя Станимира, — но почему ты сегодня с метлой?

— Я иногда просто ставлю метлу низко-низко и сижу так, думая, как раньше могла подняться в небо. Сейчас даже верится в это с трудом. Я бы посмотрела на тебя. Мне нравится, как ты летаешь.

Образ красотки из рекламы купальников разбился на мелкие осколки. Станимира стояла, ковыряя носком кроссовка песок и не зная, что сказать. Рокси смотрела отстраненно. «А ведь говорили, они с Пако были главными сорванцами в школе», — мелькнуло в голове.

— Ты знаешь, не сегодня, — попыталась она улыбнуться. — Может, пойдем к празднующим? Там наверняка уже торт и свечки.

— Конечно, — кивнула Рокси. — Пойдем.

Они вернулись в дом. В «Сорванной башне» остались только ближайшие члены семьи Пако — родители и Джордж. Сам именинник стоял спиной ко входу и не мог видеть ни Рокси, ни Станимиру.

— А теперь долгожданный подарок! — торжественно объявил Фред. — Мы с твоей мамой и дядей долго думали, что сейчас тебе нужнее всего. И поняли: тебе нужны перемены. А как известно, перемены начинаются с хорошей прически.

Пако непонимающе уставился на отца.

— Прошу любить и жаловать — Себастьян Клебер! — продолжил Фред.

Раздался хлопок аппарации, и прямо посреди комнаты в розовом облаке появился худой высокий человек. Он был одет в приталенную голубую рубашку и темно-синие брюки. На длинную шею был намотан мягкий серый шарф. Притопнув ботинком из дорогой потертой кожи, он всплеснул руками и улыбнулся во все тридцать два зуба. Его лицо вряд ли можно было назвать красивым, но что-то в нем все-таки было: изломанный длинный нос, тонкие четко очерченные губы и большие голубые глаза, обрамленные пушистыми, девичьими ресницами. Короткие черные волосы гостя были стильно уложены.

— Мариз! — воскликнул он, грассируя. — Сколько же мы не виделись? Месяц?

Они расцеловались с Марисой.

— С того жуткого ужина в «Рулс» …, когда ты увидел какую-то девицу в капроновых чулках и не смог съесть десерт, — сказала Мариса, посмеиваясь.

— Боже, я видел ее задницу, толстую задницу! — причитал Себастьян, пожимая руку Фреду и Джорджу. — Ну, не будем об этом! Я слышал, тут кого-то надо постричь?

Фред и Джордж, прыснув со смеху, показали пальцами на Пако, который, казалось, совершенно не был рад такому раскладу.

— Какой кошмар! — лицо гостя скривилось. — Юноша, когда вы в последний раз ходили к стилисту?

— Никогда, — буркнул Пако, трогая руками свои отросшие космы. Оно и видно! — кивнул гость и, вытащив из кармана рубашки черную тонкую палочку, взмахнул ей. Когда облако душистого розового дыма рассеялось, Пако оказался сидящим в парикмахерском кресле перед зеркалом с лампочками. На Себастьяне появился черный фартук, из которого торчали ножницы и расческа.

— Я стригу, как маггл, руками, — рассказывал он, причесывая Пако. — Никогда не понимал эту парикмахерскую магию. Как же можно было запустить себя! Мариз, куда ты смотрела?

Фред и Джордж падали со смеху, а Мариса только разводила руками. Лицо Пако выражало мировую скорбь. Он попытался встать, но Себастьян усадил его обратно в кресло.

— Какое все-таки чудесное имя дали тебе родители, — продолжал Себастьян, ловко состригая пряди Пако ножницами. — Франсис — значит «француз»! — он произносил «а» в нос.

— Я Франсиско, — ответил Пако не слишком вежливо. — Франсиско без прононса, если можно.

— А он дерзкий, — Себастьян покрутил Пако в кресле. — Еще немного, выглядел бы не как аристократ, а как настоящий оборванец!

— Челку не трогайте!

— Придется подстричь, чтобы в глаза не лезла! А то совсем слепым останешься, красавчик! Сцена была уморительной, и Станимира, не выдержав, расхохоталась. В зеркале отражался новый Пако — волосы были заметно короче — в хвост теперь не заберешь. Густая челка по-прежнему лежала набок, только сейчас она не лезла в глаза. Такая прическа, признала Крам, шла Пако гораздо больше.

— Все, я закончил. Никаких денег — но вы все должны мне ужин, желательно, чтобы я не видел ничью задницу в колготках!— улыбнулся Себастьян. — Кстати, почему нас не познакомили? — и он посмотрел на двери, в которых топталась Станимира. Она испуганно обернулась на Рокси, но неожиданно ее не оказалось рядом.