Фандом: Гарри Поттер. Они — уличная банда, воинствующая группировка фанатов квиддича, от которых детям из приличных семей стоит держаться подальше. Но для Альбуса они в первую очередь друзья, которые не оставят в беде. Знаменитый игрок, врожденный анимаг погибает в стенах собственной школы. Альбус знает, кто виноват, но он не может выдать тайну. Любовь и ненависть — в мире околоквиддича, где есть свои правила и, увы, свои трагедии.
408 мин, 44 сек 16029
Девчонки уговорили Крам надеть красивые туфли цвета фуксия — каблук был не таким большим, но она все равно боялась упасть. Однако несколько раз за день она поймала себя на мысли, что страх падения — единственный страх, который у нее есть. И вот она стоит перед огромной толпой и, усмехаясь, произносит какой-то несуразный тост.
Аделина выглядит победительницей. На ней серебристая мантия, которая волочится по полу и собирает уличную грязь с чужих ног. Волосы завиты в аккуратные локоны и подняты к макушке. Прорисованные брови делают лицо Аделины немного удивленным, словно она и сама не понимает, как здесь очутилась. Пако одет в классическую черную мантию, из-под которой виден ворот голубой рубашки. Он поддерживает Аделину за локоть и ни на секунду не упускает ее из вида. Он так улыбается и так шутит, и так благодарит за каждый тост, что не остается сомнения — он влюблен и счастлив. Но когда Станимира говорит свою банальщину, он поднимает глаза. Циничные слова застревают в горле у Крам, и она кашляет. Да уж, речи никогда не были ее коньком.
— Ты будешь мне писать? — спрашивает она тихо у Рокси, сев.
— Конечно, — Рокси разделывается с закусками. — Я вряд ли смогу долго оставаться в «Сорванной башне».
После дня рождения Пако Саша вернулся играть в Чехию, а Рокси осталась еще на какое-то время.
— Я тоже, — Станимира без аппетита смотрит на тар-тар из лосося.
— Не дури, — произносит Рокси с набитым ртом. — Тебе надо играть. Играть в «Осах».
— Год назад, когда Мариса предложила мне контракт, я говорила, что не поеду из-за Пако, — произнесла она тихо, так, чтобы их никто не услышал. — Он так издевался надо мной во время юниорского чемпионата, что сама мысль о том, чтобы с ним играть, была ужасной. Но Мариса сказала, что он уедет в Аргентину. И вот сейчас мне тоже кажется, что я не могу играть.
— Идиотка. Давай еще из-за Пако убей свою карьеру, — Рокси резкая, но не злая.
— Ни за что, — Станимира сжимает кулаки под столом.
Помолвка в самом разгаре. Звучит музыка, и гости с аппетитом поглощают угощения. Щелкают вспышки фотоаппаратов. Директор Бжезинский выглядит довольным: иногда он посматривает на Станимиру, и та понимает — по его мнению, она все еще полное дерьмо. Отброс общества, ошибка природы, которая по какой-то удивительной причине получила фамилию Крам и зачисление в Дурмстранг. Директор даже с ней не поздоровался, и это могло означать только одно — он старался забыть, что в его школе училась такая неправильная Станимира Крам.
Но ей уже все равно — правильный мир, о котором рассказывали в школе, развалился от малейшего порыва ветра, как карточный домик. Нет, ее предназначение не сидеть дома и готовить мужу каждый день по три новых блюда. Да, она будет дружить с Ибрагимом Озилом, несмотря на то, что он турок. Да, она будет играть в квиддич и жить квиддичем, и посвящать всю себя квиддичу, и поступать так, как велит сердце, а не кто-то там в директорском кабинете Дурмстранга.
В ее новом мире все были немного изгои: Мариса, внебрачная дочь Люциуса Малфоя и вселенский позор Дурмстранга, Фред и Джордж, бросившие школу на пятом курсе ради сомнительной идеи собственного бизнеса, Дик Мюррей, недавний маггл и футболист-неудачник. Рокси, потерявшая ребенка. Саша, чуть не потерявший из-за этого лучшего друга. И Пако. Пако, который потерял все: страну, команду, доброе имя, возможность вернуться и жить нормальной жизнью — потерял из-за принципов, в которые верил до последнего.
Станимира вспоминает мальчика Эмина, который просил сказать Пако, что он не считает его предателем.
«Ты не предатель», — думает Станимира, когда Пако нежно обнимает Аделину за талию.
«Ты не предатель», — проносится в голове, когда сидящий напротив некто Стивен Купер просит передать миску с салатом, и Станимира замечает, что тарелка Пако тоже пуста.
«Ты не предатель», — хочется крикнуть, когда музыка становится тише, и гости по очереди поднимаются, чтобы сказать очередные тосты. Встает Виктор — он за столом с Марисой и Фредом — и долго молчит. Станимире хочется броситься к отцу через несколько столов, чтобы уткнуться в такое родное крепкое плечо, но она остается на месте.
Наконец поднимается сам Пако. Привычным жестом убирает от лица челку. Улыбается. Нос перебит, но остальные травмы вроде бы зажили. Он бьет по хрустальному бокалу маленькой ложечкой, и музыка затихает. Затихают и гости, готовясь слушать речь жениха.
— Я рад, что вы пришли, — говорит он, и голос разносится эхом по огромному залу. — Я очень рад, что все сегодня здесь. Знаете, с утра я подумал, что сегодня у меня важный день. Один из самых важных дней в жизни, наверное.
Аплодисменты. Какие-то престарелые родственницы вытирают белоснежными платками слезы в уголках глаз. Пако продолжает:
Аделина выглядит победительницей. На ней серебристая мантия, которая волочится по полу и собирает уличную грязь с чужих ног. Волосы завиты в аккуратные локоны и подняты к макушке. Прорисованные брови делают лицо Аделины немного удивленным, словно она и сама не понимает, как здесь очутилась. Пако одет в классическую черную мантию, из-под которой виден ворот голубой рубашки. Он поддерживает Аделину за локоть и ни на секунду не упускает ее из вида. Он так улыбается и так шутит, и так благодарит за каждый тост, что не остается сомнения — он влюблен и счастлив. Но когда Станимира говорит свою банальщину, он поднимает глаза. Циничные слова застревают в горле у Крам, и она кашляет. Да уж, речи никогда не были ее коньком.
— Ты будешь мне писать? — спрашивает она тихо у Рокси, сев.
— Конечно, — Рокси разделывается с закусками. — Я вряд ли смогу долго оставаться в «Сорванной башне».
После дня рождения Пако Саша вернулся играть в Чехию, а Рокси осталась еще на какое-то время.
— Я тоже, — Станимира без аппетита смотрит на тар-тар из лосося.
— Не дури, — произносит Рокси с набитым ртом. — Тебе надо играть. Играть в «Осах».
— Год назад, когда Мариса предложила мне контракт, я говорила, что не поеду из-за Пако, — произнесла она тихо, так, чтобы их никто не услышал. — Он так издевался надо мной во время юниорского чемпионата, что сама мысль о том, чтобы с ним играть, была ужасной. Но Мариса сказала, что он уедет в Аргентину. И вот сейчас мне тоже кажется, что я не могу играть.
— Идиотка. Давай еще из-за Пако убей свою карьеру, — Рокси резкая, но не злая.
— Ни за что, — Станимира сжимает кулаки под столом.
Помолвка в самом разгаре. Звучит музыка, и гости с аппетитом поглощают угощения. Щелкают вспышки фотоаппаратов. Директор Бжезинский выглядит довольным: иногда он посматривает на Станимиру, и та понимает — по его мнению, она все еще полное дерьмо. Отброс общества, ошибка природы, которая по какой-то удивительной причине получила фамилию Крам и зачисление в Дурмстранг. Директор даже с ней не поздоровался, и это могло означать только одно — он старался забыть, что в его школе училась такая неправильная Станимира Крам.
Но ей уже все равно — правильный мир, о котором рассказывали в школе, развалился от малейшего порыва ветра, как карточный домик. Нет, ее предназначение не сидеть дома и готовить мужу каждый день по три новых блюда. Да, она будет дружить с Ибрагимом Озилом, несмотря на то, что он турок. Да, она будет играть в квиддич и жить квиддичем, и посвящать всю себя квиддичу, и поступать так, как велит сердце, а не кто-то там в директорском кабинете Дурмстранга.
В ее новом мире все были немного изгои: Мариса, внебрачная дочь Люциуса Малфоя и вселенский позор Дурмстранга, Фред и Джордж, бросившие школу на пятом курсе ради сомнительной идеи собственного бизнеса, Дик Мюррей, недавний маггл и футболист-неудачник. Рокси, потерявшая ребенка. Саша, чуть не потерявший из-за этого лучшего друга. И Пако. Пако, который потерял все: страну, команду, доброе имя, возможность вернуться и жить нормальной жизнью — потерял из-за принципов, в которые верил до последнего.
Станимира вспоминает мальчика Эмина, который просил сказать Пако, что он не считает его предателем.
«Ты не предатель», — думает Станимира, когда Пако нежно обнимает Аделину за талию.
«Ты не предатель», — проносится в голове, когда сидящий напротив некто Стивен Купер просит передать миску с салатом, и Станимира замечает, что тарелка Пако тоже пуста.
«Ты не предатель», — хочется крикнуть, когда музыка становится тише, и гости по очереди поднимаются, чтобы сказать очередные тосты. Встает Виктор — он за столом с Марисой и Фредом — и долго молчит. Станимире хочется броситься к отцу через несколько столов, чтобы уткнуться в такое родное крепкое плечо, но она остается на месте.
Наконец поднимается сам Пако. Привычным жестом убирает от лица челку. Улыбается. Нос перебит, но остальные травмы вроде бы зажили. Он бьет по хрустальному бокалу маленькой ложечкой, и музыка затихает. Затихают и гости, готовясь слушать речь жениха.
— Я рад, что вы пришли, — говорит он, и голос разносится эхом по огромному залу. — Я очень рад, что все сегодня здесь. Знаете, с утра я подумал, что сегодня у меня важный день. Один из самых важных дней в жизни, наверное.
Аплодисменты. Какие-то престарелые родственницы вытирают белоснежными платками слезы в уголках глаз. Пако продолжает:
Страница 76 из 113
