Фандом: Русалочка. Ты хотела отнять его у меня, морская дева? Тебе это не удастся, даже и не мечтай!
15 мин, 26 сек 7162
И то, что я прочла в ее сердце, не дает мне покоя ни дня, ни ночью. Именно потому я в эту ночь не могу безмятежно раскинуться на подушках рядом со своим принцем и погрузиться в блаженный сон. Именно поэтому моя рука под подушкой сжимает стилет, а глаза сквозь полусомкнутые ресницы зорко оглядывают королевскую опочивальню. За дверью, конечно же, есть охрана, но что стоит морской ведьме околдовать ее так же, как она околдовала весь королевский дворец? Нежная улыбка новой фаворитки, кубок с дорогим вином за здоровье новобрачных — и через несколько мгновений доблестная стража спит крепким, и хорошо, если не мертвым, сном. И дорога к ложу новобрачных для ее злодеяний открыта.
Я не знаю, какое страшное колдовство позволило русалке так изменить свое тело, но подозреваю, что без помощи морского короля здесь не обошлось. И, пока она здесь расточает улыбки и пленяет мужчин своей красотой, там, в глубинах моря, старый интриган поглаживает свою украшенную устрицами и жемчугом седую бороду и грезит о том, как сотни и тысячи русалок, вдохновленные примером своей отважной сестры, выйдут из моря, чтобы смешать свою холодную рыбью кровь с горячей кровью пылких земных юношей. Он не станет торопить события — обитатели подводных глубин могут себе позволить подождать пару-тройку веков. Он подождет, пока морская отрава глубоко проникнет в плоть и дух жителей земли, пока прекрасные девушки, родившиеся, словно древняя богиня, из морской пены, станут женами и матерями человеческих мужчин. Он подождет, пока у них появятся внуки и правнуки, воспитанные на историях о сказочно прекрасном королевстве и несметных богатствах, скрывающихся в сундуках верноподданных морского владыки. И тогда они сами придут к нему и добровольно склонят перед ним свои глупые головы.
Возможно, это когда-нибудь и произойдет. Но не здесь и не сейчас, глупая русалка.
Ты думала, что я этой ночью буду крепко спать, утомленная ласками своего супруга? Что ты сможешь безнаказанно занять мое место, смазав сонным зельем мои глаза, а зельем обмана — глаза моего мужа? Что сможешь занять мое место на брачном ложе, а затем безнаказанно уйти, унося в своем лоне зарождение новой жизни?
Так знай же, что я никогда этого не допущу.
Я не знаю, как далеко простираются твои черные замыслы, подлая ведьма. Что бы ни ожидало моего принца после того, как он одарит тебя своею любовью, — смерть, похищение или что-то еще — этим намерениям не суждено осуществиться. Я просто не дам тебе даже приблизиться к нему. Я встану на твоем пути каменной стеной, клубком ядовитых змей, пылающей огненной бездной. На твоей стороне — хитрость морского народа, на моей — отточенное веками коварство жителей суши. Вам в своих водных глубинах даже и не снились познания, которые могут храниться в очаровательных головках юных девиц из благородных семейств. Каждая из нас — не только любящая жена и мать, но и надежный щит для своего супруга, и карающий меч для его врагов.
Что бы ты ни задумала, мерзкая тварь, твой замысел изначально обречен на неудачу. Даже если ты каким-либо чудом сможешь переступить через меня, тебе не удастся навредить моему принцу. Не от твоей руки ему суждено умереть, морская русалка.
Давным-давно одна ненормальная пророчица предсказала его гибель, и, хоть предсказание ее, как это и принято у полоумных провидиц, было запутанным и невнятным, было ясно, как день, что погибнет он, как и подобает мужчине и воину, в честном поединке, а не от подлого удара в спину. Но у тебя никогда не хватит духу вызвать его на поединок, а потому я позволяю себе расслабить уставшее за день тело. На миг. На один лишь коротенький миг поддаться иллюзии безмятежности…
Мраморный песок в часах давно просыпался. Мой муж все так же ровно дышит, отдавшись сонному блаженству. Я же не смею последовать его примеру, но не только потому, что я жду появления в опочивальне незваной гостьи — мне просто страшно. Стоит только закрыть глаза, как к нашему ложу подступают кошмарные видения, и чей-то бесплотный голос нашептывает мне прямо в уши, что вся моя жизнь — чудовищный обман. Что в ней не было никогда ни ярко освещенного полуденным солнцем собора, ни торжественных клятв, ни нежных признаний. Что повелитель моего сердца никогда не прижимал меня к своей груди и не задергивал тяжелый бархатный полог над нашим семейным ложем. Что я — собственность другого, совершенно чужого мне человека. Что мой принц внезапно исчез, словно его и не было никогда, оставив на полу одного из деревенских домов свою одежду, и по его парадной мантии теперь небрежно топчется городская стража в алых, как кровь, форменных мундирах.
Я не знаю, какое страшное колдовство позволило русалке так изменить свое тело, но подозреваю, что без помощи морского короля здесь не обошлось. И, пока она здесь расточает улыбки и пленяет мужчин своей красотой, там, в глубинах моря, старый интриган поглаживает свою украшенную устрицами и жемчугом седую бороду и грезит о том, как сотни и тысячи русалок, вдохновленные примером своей отважной сестры, выйдут из моря, чтобы смешать свою холодную рыбью кровь с горячей кровью пылких земных юношей. Он не станет торопить события — обитатели подводных глубин могут себе позволить подождать пару-тройку веков. Он подождет, пока морская отрава глубоко проникнет в плоть и дух жителей земли, пока прекрасные девушки, родившиеся, словно древняя богиня, из морской пены, станут женами и матерями человеческих мужчин. Он подождет, пока у них появятся внуки и правнуки, воспитанные на историях о сказочно прекрасном королевстве и несметных богатствах, скрывающихся в сундуках верноподданных морского владыки. И тогда они сами придут к нему и добровольно склонят перед ним свои глупые головы.
Возможно, это когда-нибудь и произойдет. Но не здесь и не сейчас, глупая русалка.
Ты думала, что я этой ночью буду крепко спать, утомленная ласками своего супруга? Что ты сможешь безнаказанно занять мое место, смазав сонным зельем мои глаза, а зельем обмана — глаза моего мужа? Что сможешь занять мое место на брачном ложе, а затем безнаказанно уйти, унося в своем лоне зарождение новой жизни?
Так знай же, что я никогда этого не допущу.
Я не знаю, как далеко простираются твои черные замыслы, подлая ведьма. Что бы ни ожидало моего принца после того, как он одарит тебя своею любовью, — смерть, похищение или что-то еще — этим намерениям не суждено осуществиться. Я просто не дам тебе даже приблизиться к нему. Я встану на твоем пути каменной стеной, клубком ядовитых змей, пылающей огненной бездной. На твоей стороне — хитрость морского народа, на моей — отточенное веками коварство жителей суши. Вам в своих водных глубинах даже и не снились познания, которые могут храниться в очаровательных головках юных девиц из благородных семейств. Каждая из нас — не только любящая жена и мать, но и надежный щит для своего супруга, и карающий меч для его врагов.
Что бы ты ни задумала, мерзкая тварь, твой замысел изначально обречен на неудачу. Даже если ты каким-либо чудом сможешь переступить через меня, тебе не удастся навредить моему принцу. Не от твоей руки ему суждено умереть, морская русалка.
Давным-давно одна ненормальная пророчица предсказала его гибель, и, хоть предсказание ее, как это и принято у полоумных провидиц, было запутанным и невнятным, было ясно, как день, что погибнет он, как и подобает мужчине и воину, в честном поединке, а не от подлого удара в спину. Но у тебя никогда не хватит духу вызвать его на поединок, а потому я позволяю себе расслабить уставшее за день тело. На миг. На один лишь коротенький миг поддаться иллюзии безмятежности…
Мраморный песок в часах давно просыпался. Мой муж все так же ровно дышит, отдавшись сонному блаженству. Я же не смею последовать его примеру, но не только потому, что я жду появления в опочивальне незваной гостьи — мне просто страшно. Стоит только закрыть глаза, как к нашему ложу подступают кошмарные видения, и чей-то бесплотный голос нашептывает мне прямо в уши, что вся моя жизнь — чудовищный обман. Что в ней не было никогда ни ярко освещенного полуденным солнцем собора, ни торжественных клятв, ни нежных признаний. Что повелитель моего сердца никогда не прижимал меня к своей груди и не задергивал тяжелый бархатный полог над нашим семейным ложем. Что я — собственность другого, совершенно чужого мне человека. Что мой принц внезапно исчез, словно его и не было никогда, оставив на полу одного из деревенских домов свою одежду, и по его парадной мантии теперь небрежно топчется городская стража в алых, как кровь, форменных мундирах.
Страница 4 из 5
