Они приходят с дождем

Вокруг светового столба находились одинаковые полусферы. На них животами вверх, с пристегнутыми конечностями покоились люди. В таинственном свете я видел их бледные лица. Все эти тела принадлежали женщинам. Также в свете я отчетливо разглядел большие рваные раны на их животах. Меня охватил небывалый ужас. Калейдоскоп образов девочек перед моими глазами листал сам Сатана. От мыслей ноги подкашивались, а из глотки рвался тошнотворный, пропитанный безысходностью и отчаянием стон. Не удержавшись, я завыл. Слезы размыли увиденное.

Безудержный, судорожный плач и афония какое-то время не отпускали меня. Я боялся поднять голову и осмотреться. Боялся увидеть среди гниющих тел свою семью. Истерический припадок усиливался, и я начал задыхаться. Мою грудь сдавило, и я рухнул на каменный пол. Когда я распластался на камне, мой взгляд встретился с одной из мертвых женщин. Она смотрела прямо мне в глаза. Это была девушка на вид лет двадцати. Ее, как и остальных, привязали кожаными плетеными веревками к каменным проушинам за руки и ноги. Я задержал взгляд на ее глазах. Лицо мертвеца застыло в мучительной гримасе. Ночная рубашка была пропитана кровью. Казалось, что «некто» вырвался из ее живота и, насытившись плотью, самостоятельно уполз прочь. Я отвернулся, но мой взгляд встретился еще с одним трупом, а потом еще и еще. Тогда я что есть силы зажмурился, но увиденное словно отпечаталось на веках.

Я несколько раз глубоко вздохнул. Мне казалось, что удары моего сердца слышу не только я, но и чудовища, обитавшие здесь. Слушая удары своего сердца, я сумел расслышать посторонний шум. Это был звук, доносившийся с другого конца сферического зала. За все время, пока шел дождь, я преуспел в ловкости и умении двигаться тихо. Да, не спорю, поначалу это получалось у меня не очень ловко, но сейчас я передвигался быстро и бесшумно. Скрываясь за полусферами и выглядывая из-за многочисленных тел, я добрался до источника звука.

— Вы не видели мою маму? — тонким, дрожащим, срывающимся в плач голоском произнес ребенок. Со мной заговорила девочка, по-видимому, привыкшая к однообразной обстановке и тишине. Она услышала меня сразу, как только я проник в помещение.

— Нет, — сказал я, выйдя из-за укрытия.

— Вы пришли за мной? — в голосе ребенка я слышал надежду. Представляю, сколько раз эта девочка прощалась с жизнью в «Их» цепких лапах.

— Да, — немного повременив с ответом, соврал я.

— Тогда нам нужно поторопиться, я думаю, скоро они придут.

— Ничего не ответив, я бросился к ней и принялся перерезать топором кожаные веревки. На девочке совсем не было одежды, и я отдал ей грязную, измазанную в кровь футболку, повисшую мешком на худеньком тельце.

— Хорошо. Как тебя зовут?

— Таня…

— Тань, мне нужно найти еще трех девочек.

— В этой комнате осталась только я, остальные мертвы.

— Не может быть! — отчаянно проронив, я осмотрелся в заполненном трупами помещении. Я не мог уйти, не убедившись в том, что моей семье уже нельзя было помочь, но, чтобы убедиться в этом, — нужно было найти их среди многочисленных трупов, которых здесь было не меньше ста.

— Есть еще одна комната, — произнесла она, указывая на проход в стене. Это был такой же коридор, как и тот, через который я попал сюда, но находился он на противоположной стороне зала.

— Идем! — решительно сказал ей, крепко схватив за руку. Мы поспешили в следующий зал.

Помещение ничем не отличалось от предыдущего. Яркий столб света исходил сверху. Здесь находилось множество полусфер с телами женщин. Приблизившись, я понял, что большинство из них живы. Некоторые стонали от боли. Складывалось впечатление, что шарообразные, вздувшиеся животы вот-вот лопнут и кожа надорвется, а внутренности выпадут на холодный камень.

— Маша! Даша! Соня! — что есть сил орал я в надежде, что они отзовутся на мой зов. Сквозь окружившие меня стоны и шепот, вырывавшийся из уст женщин, пребывавших в бреду, я слышал мольбы о помощи, мне послышался и голос жены — тихий, протяжный. Она звала меня. Сначала я посчитал, что мне показалось. Что этот звук скорее галлюцинации, но через время уже донеслось: «Папа! Мы здесь!». Сжав руку Тани, я бросился на голос Сони. Маши в этом помещении не оказалось.

— Я здесь! — слабым голоском протянула моя дочь, когда увидела меня на фоне стонущих и корчащихся от боли пленниц. Подбежав к Соне, позабыв обо всем, я бросился ее целовать и обнимать.

— Где мама? — хрипя спросила она, но я только рыдал и, не отвечая, перерезал веревки, оставившие на ее нежной коже фиолетовые полосы. Больше Соня не спрашивала меня о Маше, как будто прекрасно понимала, почему я пришел один.

— Мы будем забирать Дашу? — спросила она, не отводя своих отрешенных и, как мне показалось, безразличных глаз. Я ответил утвердительным кивком. Это все, на что я тогда был способен.