Они смотрят мертвыми глазами

Ночью мне не спалось. Я долго вертелась и вспоминала дневные находки. Что же это за люди такие были? Зачем и почему убивали людей? А животных? Они жили тут? А где сейчас их потомки и вообще — остались ли они? Если чемодан заколотили, значит не хотели, что бы снимки увидели посторонние. Но отчего же не уничтожили их? Желание посмотреть на фото всей семьи ещё раз, тянуло меня на чердак. В конце концов я не удержалась, надела-халат и отправилась наверх, освещая свой путь отцовским фонариком. Вытащив из-под собственноручно созданных завалов чемодан с фотографиями, я открыла его и вынула снимок. При лунном свете он казался ещё более мрачным. Я стала внимательно рассматривать карточку и только сейчас заметила: у детей в руках в качестве игрушек у всех оружие. У мальчика справа — шпага, у его брата по центру — ножик, у девочки слева — серп (не оружие, но убить им можно легко). У матери на шее подвеска в виде кинжала, у отца — пистолет в кобуре. И только бабули держали в руках очень миролюбивые на первый взгляд вязальные спицы. А как же дедушки? Их рук не было видно, так как они стояли сразу за своими супругами.

Посмотрев ещё парочку семенных фото я положила всё на место и вернулась в кровать. На этот раз я мгновенно уснула.

Утро встретило меня маминым возгласом:

— Катя! Ты представляешь, Фант умерла!

Фант — бабушкин шпиц. Возраст у пса был, по собачьим меркам, преклонный — 19 лет, но ещё 2 дня назад он резво бегал по квартире и пытался драть половик своей беззубой пастью.

— Как так? — я не могла поверить своим ушам.

— Ну вот так, ты представляешь, бабушка просыпается утром, а он рядом с её кроватью лежит, не дышит.

Мне стало жаль несчастного — он был таким добрым и ласковым пёсиком. Я заплакала. Мама подошла и обняла меня:

— Не плачь, милая, он был уже старым, немощным… Не переживай, думаю, сейчас он в лучшем месте.

Сзади послышался стук входной двери. Папа зашёл с улицы.

— Дорогая, — обратился он к маме, — слышала новость про бабулю?

— Да, конечно. Бедный Фант.

— При чём тут Фант? — удивился отец.

— Как причём? Ты разве не о смерти Фанта говоришь?

— Он умер!

— Да. Сегодня ночью. А ты о чём говорил?

— Вообще-то я говорил сейчас не о твоей, а о моей матери — у неё сегодня рано утром кошка под мусоровоз попала…

По мне пробежались мурашки. И кошка погибла!

Слёзы высохли мгновенно. Так что-то мне как-то не по себе. Что происходит?

За обедом все молчали: папа жевал пирог и разгадывал кроссворд, мама тоже ела и листала книгу по кулинарии в поисках нового блюда на ужин, а я в свою очередь прокручивала в голове старые снимки. Они глубоко врезались в мою память.

Воспоминания не давали покоя, ужинать я не стала из-за отсутствия аппетита. Спала тоже очень беспокойно: во сне постоянно приходили образы этих жутких, порезанных на куски, тел.

Так тянулись дни, недели, я не находила покоя, пугалось каждой тени, повсюду мерещилась эта семья. Не выдержав, я позвонила Лене и поделилась с ней всем, что происходит и происходило за последние 3,5 недели. Подруга молча выслушала и ответила:

— Со мной происходит тоже самое. Мне страшно. Я пью снотворное дабы прийти в себя, но не могу. Эти образы в голове… Они пугают меня! Я вижу их лица в толпе и даже в своих близких. Недавно брат помогал отцу точить кухонные ножи, так я упала в обморок, когда они вышли мне навстречу с четырьмя остриями. Я считаю, нам нужно срочно что-то делать.

— Согласна и полностью поддерживаю твою идею. Нужно сжечь снимки.

— Думаешь, поможет?

— По крайней мере, не будет соблазна просмотреть их снова.

На следующий день Лена пришла ко мне домой. Мы запаслись спичками и небольшой бутылочкой для розжига костров. Сбросив все фотокарточки в бочку и щедро залив их огнеопасной жидкостью, мы подожгли их. Фотографии изгибались под языками пламени и исчезали, вздымая вверх пепел.

— Что вы тут делаете? — спросила мама, выглядывая из окна.

— Жжём хлам, который валялся на чердаке, — честно ответила я.

— А, ну молодцы, хорошее дело. Давно пора разобрать там всё, выкинуть ненужное и освободить место для наших вещей.

— Мама скрылась за занавеской, но тут же появилась снова.

— Ой, девочки, совсем забыла сказать. Кать, мы с папой уедем к бабуле — помочь с ремонтом, поэтому ты останешься дома одна.

Я вздрогнула. Остаться одной? С этими кошмарами! Нет уж!

— А почему мне нельзя ехать? — спросила я.

— У бабули сейчас очень пыльно, зачем тебе лишний раз дышать всем этим?

— Ну, а вдруг я вам чем-нибудь смогу помочь?

— Чем ты нам поможешь? — засмеялась мама, — Окна вставить? Или обои наклеить? Нет, сиди дома, учи уроки. Если хочешь, пригласи Лену — вдвоём веселее.

Я с надеждой посмотрела на подругу. Там на секунду замешкалась, но согласилась:

— А я с радостью! Ваш новый дом такой классный, тут столько места, просто раздолье.

— Ну, вот и отлично, тогда, Катя, оставайтесь, в холодильнике есть еда, а мы с отцом пойдём собираться.

Родители уехали. Мы остались одни. Вечерело.

— Давай ляжем спать на полу? — предложила я.

— Конечно. Будет легче болтать.