Фандом: Гарри Поттер. Из осколков Тома Риддла Эйлин собирает Лорда Волдеморта.
27 мин, 1 сек 8682
Оказалось, что любить и вздыхать в углу — поразительно сложно. Когда есть всего лишь одно приятное воспоминание, из которого лепишь историю, — эмоции начинают тускнеть. Но Эйлин не была бы Эйлин, если бы не попробовала. В конце концов, у нее есть хорошая фантазия и масса свободного времени. А еще у нее нет подруг, друзей — у нее вообще никого нет. Кроме, разве что, Риддла, но и его, по сути, нет. Эйлин старательно коллекционирует взгляды — пока не понимает, что Том смотрит не на нее, а сквозь. Тогда она начинает собирать жесты — у нее хорошая зрительная память, и, на самом деле, ей не стоит особого труда воспроизвести на внутренней стороне век свое персональное кино — она знает, у магглов есть такое изобретение, что-то вроде колдографии, только нужно самим делать то, что делают потом колдографии, магглы-то совсем ограниченные существа, им все приходится делать — кино, про Тома Риддла. Эйлин знает, как он пьет чай — хотя, последнее время, кофе, — как читает, как отвечает Дамблдору в коридорах, как отчитывает студентов, как, едва заметно посмеиваясь, рассказывает что-то Розье и Лейстренджу по вечерам в гостиной, как делает с Малсибером задание по зельям, как учит первокурсников давать отпор гриффиндорцам… Эйлин хочет узнать, как Риддл спит. А еще ей отчаянно не хватает его. Эйлин учит его как свои любимые зелья — наизусть, так чтобы отлетало от зубов, но если книг по Зельеварению в мире очень много, то Риддл — всего лишь один. Эйлин лестно учить такой эксклюзивный предмет, но по нему проводится слишком мало занятий.
Том больше ни разу с ней не заговаривает. Эйлин же по вечерам вслушивается в его голос, заглушенный гомоном общей гостиной факультета. Том достаточно часто говорит, так сказать, на публику — но это, все же, не то. Эйлин хочется услышать его как тогда, в коридоре. Но у нее ни разу не выходит. Когда Том окружен друзьями, к нему невозможно подобраться. А с некоторых пор Эйлин не может даже подслушать их разговоры — она все равно не понимает большую часть, но хоть что-то — они ставят Заглушающее. Окружение Тома почти не собирается вместе без него. Эйлин проводит в гостиной все свободное время — делать-то ей все рано нечего, кроме того как учиться. Поэтому она слушает и смотрит.
Такая жизнь скоро ей надоедает. На Рождество Эйлин решает заглянуть в зеркало.
Слизеринцы почти не остаются в замке на праздники — кроме нескольких отщепенцев, но в этом году традицию нарушают представители знатных семейств — Розье, Блэк, Лейстрендж, Малсибер, Нотт. Причина у них самая нетривиальная — весь цвет пятого курса Слизерина ухитрился в пух и прах разругаться с Дамблдором. В итоге конфликт вышел за пределы одного урока, но все свелось к тому, что студенты под предводительством профессора изучат предложенный ими метод досконально, а параллельно с этим — сделают то, что, собственно, хотел от них Дамблдор. Эйлин так и не поняла, какая тема вызвала столь оживленные дискуссии — поговаривали что-то о возможности в итоге летать без метлы и тому подобной мистике. Но факт оставался фактом: ближайшее окружение Риддла отмечало Рождество в Хогвартсе. Сам Том — Эйлин слышала — сказал Малфою, пригласившему его к себе на каникулы, что не может оставить друзей в беде. Кроме того, по Риддлу было видно, что тема его заинтересовала не на шутку — он порой выпадал из реальности, был рассеян, и — Эйлин глазам своим не поверила — даже иногда мечтательно улыбался. Сплетничали, что он влюбился. И периодически кивали в сторону Минервы Макгонагалл — благо их совместная работа давала богатую почву для домыслов. Эйлин не верила во все это, но, все же, она почувствовала облегчение, когда увидела, как Минерва кричит на Тома. Тот, вопреки своему обыкновению, даже не язвил в ответ — спокойно выслушал, сказал, чтобы гриффиндорская староста умерила пыл, и ушел. Эйлин со скрытым торжеством смотрела на рассеянное выражение лица Минервы — и радовалась тому, что Риддл, если и влюблен, то явно не в Макгонагалл.
А если… Эйлин, замечтавшись, едва не столкнулась со старостой чужого факультета. Впрочем, Минерва не обратила не нее внимания. Ну и ладно.
Зато теперь Эйлин уж точно решилась сделать Тому подарок к Рождеству — в конце концов, она так долго ходила вокруг да около, что у нее не хватало терпения. Ну и спасало то, то Риддл был их старостой — где, как не на Слизерине, делать подарки людям, занимающим важные посты?
Том больше ни разу с ней не заговаривает. Эйлин же по вечерам вслушивается в его голос, заглушенный гомоном общей гостиной факультета. Том достаточно часто говорит, так сказать, на публику — но это, все же, не то. Эйлин хочется услышать его как тогда, в коридоре. Но у нее ни разу не выходит. Когда Том окружен друзьями, к нему невозможно подобраться. А с некоторых пор Эйлин не может даже подслушать их разговоры — она все равно не понимает большую часть, но хоть что-то — они ставят Заглушающее. Окружение Тома почти не собирается вместе без него. Эйлин проводит в гостиной все свободное время — делать-то ей все рано нечего, кроме того как учиться. Поэтому она слушает и смотрит.
Такая жизнь скоро ей надоедает. На Рождество Эйлин решает заглянуть в зеркало.
Слизеринцы почти не остаются в замке на праздники — кроме нескольких отщепенцев, но в этом году традицию нарушают представители знатных семейств — Розье, Блэк, Лейстрендж, Малсибер, Нотт. Причина у них самая нетривиальная — весь цвет пятого курса Слизерина ухитрился в пух и прах разругаться с Дамблдором. В итоге конфликт вышел за пределы одного урока, но все свелось к тому, что студенты под предводительством профессора изучат предложенный ими метод досконально, а параллельно с этим — сделают то, что, собственно, хотел от них Дамблдор. Эйлин так и не поняла, какая тема вызвала столь оживленные дискуссии — поговаривали что-то о возможности в итоге летать без метлы и тому подобной мистике. Но факт оставался фактом: ближайшее окружение Риддла отмечало Рождество в Хогвартсе. Сам Том — Эйлин слышала — сказал Малфою, пригласившему его к себе на каникулы, что не может оставить друзей в беде. Кроме того, по Риддлу было видно, что тема его заинтересовала не на шутку — он порой выпадал из реальности, был рассеян, и — Эйлин глазам своим не поверила — даже иногда мечтательно улыбался. Сплетничали, что он влюбился. И периодически кивали в сторону Минервы Макгонагалл — благо их совместная работа давала богатую почву для домыслов. Эйлин не верила во все это, но, все же, она почувствовала облегчение, когда увидела, как Минерва кричит на Тома. Тот, вопреки своему обыкновению, даже не язвил в ответ — спокойно выслушал, сказал, чтобы гриффиндорская староста умерила пыл, и ушел. Эйлин со скрытым торжеством смотрела на рассеянное выражение лица Минервы — и радовалась тому, что Риддл, если и влюблен, то явно не в Макгонагалл.
А если… Эйлин, замечтавшись, едва не столкнулась со старостой чужого факультета. Впрочем, Минерва не обратила не нее внимания. Ну и ладно.
Зато теперь Эйлин уж точно решилась сделать Тому подарок к Рождеству — в конце концов, она так долго ходила вокруг да около, что у нее не хватало терпения. Ну и спасало то, то Риддл был их старостой — где, как не на Слизерине, делать подарки людям, занимающим важные посты?
Страница 3 из 8
