Основатели

Девушка как бы невзначай приподняла плеть. И она, и Салазар осознавали, что волшебник имеет множество вариантов для отражения этого возможного унижения, и потому сей жест являлся лишь демонстрацией готовности защищаться.

Слизерин снова, как и при первой встрече показал Ровене пустые руки, показывая, что в них нет палочки.

— Я не собирался ни насмехаться над Вами, ни, тем более, обижать, — успокаивающим тоном произнес корнуолец. — Я просто хочу, чтобы Вы меня выслушали. Я уверен, что Вас считают сквибом ошибочно. У меня есть способность видеть магическую сущность людей — и я вижу дар, который спит в Вас. Спит, а отнюдь не отсутствует. Если бы Вы только дали мне шанс, я бы попытался пробудить его!

Всадница замерла. Ее лицо сохраняло неподвижное выражение, однако в глазах на мгновение мелькнула тоска. Ум не позволял девушке верить молодому человеку, увиденному во второй раз в жизни, но душа рвалась навстречу столь пленительному обещанию.

Салазару хотелось подойти ближе, однако он не желал рисковать. Сейчас недавняя охотница сама была похожа на лань, застывшую совсем недалеко от своего преследователя, и юноше вовсе не улыбалось спугнуть ее неловким движением.

— Поймите, — по-прежнему проникновенным голосом продолжал Салазар, — для меня это вызов! Я сам сейчас прохожу обучение, и для меня очень важно понять сущность магического дара. Вы для меня — уникальная возможность познать его, проникнуть в его таинства. Позвольте мне повысить мои знания — и сделать Вас счастливой.

Чуть склонив голову, Ровена слушала его мягкие по форме, но пламенные по содержанию увещевания. Этот молодой человек не был похож на остальных. Да, в начале он назвал ее прекрасной — но вскользь, он использовал это слово просто как обращение. Либо черноволосый юноша абсолютно равнодушен к ней, либо достаточно умен, чтобы талантливо скрывать свои эмоции.

И то, и другое Ровену устраивало. Она не желала никаких романтических отношений, и если тому, кто набивается ей в учителя, хватит ума не навязывать подобное… То почему бы и нет?

Ведь в глубине души она всегда считала это большой несправедливостью. То, что у нее не имелось магического дара, автоматически отбрасывало ее назад, за спины остальных. Девушка стремилась к знаниям — но маггловские источники не могли дать многого. Разумеется, она читала и магические книги, но увы, знать магию и не пользоваться ею — это как смотреть на рождественский пудинг в то время, когда его едят другие, и при этом не попробовать ни кусочка.

Молодой человек предлагал авантюру, однако, если он проявит достаточно благоразумия, то почему бы и нет? В этой глуши все равно больше заняться нечем: книги, которые еще оставались в замке, давно перечитаны (весомую часть своей библиотеки ее мать переправила в Лондон, где проживала сейчас вся остальная семья), а соколиная охота, хоть и была одним из любимых развлечений, не могла заполнить собой все имеющееся свободное время.

Слова еще не были произнесены, но Салазар уже понял, что девушка согласна.

Весна пришла.

Весна пришла еще несколько недель назад — но это была весна робкая, нерешительно намекающая зиме, что пора бы и честь знать. Весна со снегом, холодами и время от времени накатывающей мыслью, что тепла уже никогда не будет.

Сегодня же, подойдя к окну, Ровена поняла, что пришла настоящая весна. Непредсказуемая, как и всегда в горах, погода резко сменилась, солнце растолкало тучи, заявив, кто на небе хозяин, и тепло примчалось верхом на южном ветре.

Девушка невольно улыбнулась навстречу солнечным лучам, испытывая страстное желание вырваться из старого, местами разрушающегося замка.

Вот только куда бы поехать?

Вплоть до прихода осенних дождей они по несколько раз на неделе встречались с Салазаром. Молодой человек прикладывал всевозможные усилия, но как Ровена и ожидала, ничего не получалось. Казалось бы, надо признать, что идея изначально была обречена на провал, но ни самозваный учитель, ни ученица не высказывали этого вслух. Они упорно появлялись в условленные дни на поляне их встречи: Ровена прибывала верхом, а Салазар приходил пешком от замка своих родичей, чтобы не вызывать у них подозрений отъездами.

Холода, дожди и ранние сумерки, наступившие в начале октября, заставили молодых людей расстаться. Природа перестала быть гостеприимным местом, а в замок Ровены Салазар не мог позволить себе ездить. К тому же дорога к нему шла через небольшой перевал, живописный летом, но почти непроходимый в месяцы, когда его заметали снега.

На полгода молодые люди оказались отрезанными друг от друга. Несколько недель они вечерами еще писали друг другу письма, используя сову семейства Рейвенкло, которую мать вручила дочери «на всякий случай, для связи», но потом и переписка прекратилась. Ровена прекрасно понимала, что это — чудесный предлог, чтобы расстаться, никому ничего не объясняя. Не извиняясь и не утешая.