Фандом: Гарри Поттер. Драко вступил в полное анимагическое наследие, но весь ужас в том, что он не может вновь стать человеком. Гарри спешит на помощь, он всегда рад помочь… пока не узнает, кто же прячется в звериной шкуре. И все, что остается Драко — объясниться.
79 мин, 57 сек 7450
За две проведенные в стенах родного поместья недели Драко пришел к выводу: его мать — дьявол во плоти. Нарцисса сдержала слово и приложила массу усилий, чтобы обеспечить сыну беспрепятственную смену облика между человеком и тигром. Помимо этого она начала устраивать званые приемы, легковесно нареченные «чаепитиями», куда приглашались маги и ведьмы примерно одного с Драко возраста, за исключением Поттера. Изумление Драко граничило с потрясением — никто из приглашенных не пренебрег визитом в Малфой-Мэнор. Правда, гостей можно было условно поделить на два лагеря: одни начинали перешептываться о том, что оказались в пристанище Темного Лорда во время второй войны с ним же, другие принимались завистливо вздыхать, сколь велики богатства Малфоев, и как же красив облаченный в светлые летние одежды наследник всего этого великолепия.
А на плечи упомянутого наследника легли обязанности по развлечению толп нежеланных гостей. В конце каждого чаепития Нарцисса выбирала жертву, которой поступало предложение отужинать в обществе хозяев поместья, и совместно с Люциусом — в лице которого обрела молчаливую поддержку и одобрение — подвергала гостя словесным мучениям длиною в вечер. Присутствие Драко на подобных «смотринах» было обязательным. Ему не оставили иного выбора, кроме как выказывать родительской жертве внимание и симпатию, а после непременного пудинга в обязанности наследнику вменялось сопровождать гостя в прогулке по угодьям поместья в тщетной попытке исполнить материнский наказ«отыскать общие интересы».
Только в мечтах Малфою и оставалось ощутить те свободу и душевный комфорт, что он познал в гостях у Поттера. Даже в последние из проведенных вместе дней, когда общение стало не удовольствием, а обязанностью, вписанной в рамки жесткого режима, он обладал большей свободой распоряжаться собой, чем было позволено в родном доме. Драко не хотелось задумываться о вспыхивающих в сердце нелепых чувствах, стоило вспомнить о бывшем гриффиндорце или всполохах огненных волос вцепившегося в прутья клетки ребенка, нашептывающего другу сокровенные тайны с беззаботностью, о которой аристократу оставалось только мечтать.
Будучи уверен, что мать развила бурную деятельность только для того, чтобы вывести наследника на откровенный разговор о случившемся в последний день пребывания тигра в доме Поттера, упрямый Малфой отказывался делиться сокровенным. Не желая еще раз переживать досадную неудачу. Одно дело — испытать и переживать внутри, и совсем другое — облечь в слова то, что нанесло его эго непоправимый урон. Ослепленная материнской любовью Нарцисса с рвением приступила бы к устранению новоявленной проблемы, а Драко и без того хватало родительского вмешательства в собственную жизнь. Для гордости будет менее болезненно перетерпеть бесконечную вереницу безликих ничтожеств, усиленно подсовываемых родителями.
Однако на четырнадцатом несчастном силы покинули измученного Драко. Он потерял сон и утратил аппетит. Пришлось прибегнуть к заклятьям и чарам, чтобы скрывать от глаз родителей следы недомогания. Совсем немного времени потребуется на то, чтобы заставить его признать поражение, и проницательная Нарцисса отлично это понимала. Взгляд, которым она одаривала очередного гостя, понятнее любых слов говорил, что она только и дожидается удобного случая, чтобы заставить сына признаться во всем.
Драко принял решение уйти из дома до того, как вынужден будет капитулировать.
— Сын мой, — однажды обратился Люциус к наследнику, когда тот осматривал произрастающие на особом участке огромного сада магические растения, необходимые в процессе обучения на Мастера Зелий. — Я вынужден признать, что в последнее время между нами сложились непростые отношения.
«Забавная попытка быть со мной дипломатичным, отец. Последнее время, значит. Подумаешь — чуть больше десяти лет! — зло фыркнул про себя Драко, привычно возводя разделяющие разум и сердце ледяные щиты. — Конечно, можно и так сказать».
— Если захочешь поговорить со мной, о чем угодно, Драко, я всегда готов выслушать тебя.
Обернувшись, Драко уставился на родителя, стараясь сдержаться и не позволить испытанному шоку и раздражению отобразиться на лице:
— Это мама попросила поговорить со мной?
— Конечно же, нет, — фыркнул Люциус, насмешливо глядя на сына. — Нарцисса пребывает в непоколебимой уверенности, что ты способен довериться исключительно ей. Я полагаю, она догадывается о чем-то, что грозит обернуться моим разочарованием или порицанием, и потому затеяла все эти утомительные чаепития и невыносимые ужины. Какой-то груз лежит у Нарциссы на сердце, что-то, что я могу не одобрить.
Не удержавшись, Драко усмехнулся. Да Люциус Малфой скорее умрет, чем потерпит рядом с наследником Гарри «Избранного» Поттера. Еще более простой вариант — избавиться от сына. Если спросить Драко, тот не смог бы с полной уверенностью предугадать отцовский выбор.
А на плечи упомянутого наследника легли обязанности по развлечению толп нежеланных гостей. В конце каждого чаепития Нарцисса выбирала жертву, которой поступало предложение отужинать в обществе хозяев поместья, и совместно с Люциусом — в лице которого обрела молчаливую поддержку и одобрение — подвергала гостя словесным мучениям длиною в вечер. Присутствие Драко на подобных «смотринах» было обязательным. Ему не оставили иного выбора, кроме как выказывать родительской жертве внимание и симпатию, а после непременного пудинга в обязанности наследнику вменялось сопровождать гостя в прогулке по угодьям поместья в тщетной попытке исполнить материнский наказ«отыскать общие интересы».
Только в мечтах Малфою и оставалось ощутить те свободу и душевный комфорт, что он познал в гостях у Поттера. Даже в последние из проведенных вместе дней, когда общение стало не удовольствием, а обязанностью, вписанной в рамки жесткого режима, он обладал большей свободой распоряжаться собой, чем было позволено в родном доме. Драко не хотелось задумываться о вспыхивающих в сердце нелепых чувствах, стоило вспомнить о бывшем гриффиндорце или всполохах огненных волос вцепившегося в прутья клетки ребенка, нашептывающего другу сокровенные тайны с беззаботностью, о которой аристократу оставалось только мечтать.
Будучи уверен, что мать развила бурную деятельность только для того, чтобы вывести наследника на откровенный разговор о случившемся в последний день пребывания тигра в доме Поттера, упрямый Малфой отказывался делиться сокровенным. Не желая еще раз переживать досадную неудачу. Одно дело — испытать и переживать внутри, и совсем другое — облечь в слова то, что нанесло его эго непоправимый урон. Ослепленная материнской любовью Нарцисса с рвением приступила бы к устранению новоявленной проблемы, а Драко и без того хватало родительского вмешательства в собственную жизнь. Для гордости будет менее болезненно перетерпеть бесконечную вереницу безликих ничтожеств, усиленно подсовываемых родителями.
Однако на четырнадцатом несчастном силы покинули измученного Драко. Он потерял сон и утратил аппетит. Пришлось прибегнуть к заклятьям и чарам, чтобы скрывать от глаз родителей следы недомогания. Совсем немного времени потребуется на то, чтобы заставить его признать поражение, и проницательная Нарцисса отлично это понимала. Взгляд, которым она одаривала очередного гостя, понятнее любых слов говорил, что она только и дожидается удобного случая, чтобы заставить сына признаться во всем.
Драко принял решение уйти из дома до того, как вынужден будет капитулировать.
— Сын мой, — однажды обратился Люциус к наследнику, когда тот осматривал произрастающие на особом участке огромного сада магические растения, необходимые в процессе обучения на Мастера Зелий. — Я вынужден признать, что в последнее время между нами сложились непростые отношения.
«Забавная попытка быть со мной дипломатичным, отец. Последнее время, значит. Подумаешь — чуть больше десяти лет! — зло фыркнул про себя Драко, привычно возводя разделяющие разум и сердце ледяные щиты. — Конечно, можно и так сказать».
— Если захочешь поговорить со мной, о чем угодно, Драко, я всегда готов выслушать тебя.
Обернувшись, Драко уставился на родителя, стараясь сдержаться и не позволить испытанному шоку и раздражению отобразиться на лице:
— Это мама попросила поговорить со мной?
— Конечно же, нет, — фыркнул Люциус, насмешливо глядя на сына. — Нарцисса пребывает в непоколебимой уверенности, что ты способен довериться исключительно ей. Я полагаю, она догадывается о чем-то, что грозит обернуться моим разочарованием или порицанием, и потому затеяла все эти утомительные чаепития и невыносимые ужины. Какой-то груз лежит у Нарциссы на сердце, что-то, что я могу не одобрить.
Не удержавшись, Драко усмехнулся. Да Люциус Малфой скорее умрет, чем потерпит рядом с наследником Гарри «Избранного» Поттера. Еще более простой вариант — избавиться от сына. Если спросить Драко, тот не смог бы с полной уверенностью предугадать отцовский выбор.
Страница 18 из 24
