Отбой

Я не хотел прыгать вниз, так как боялся, что тварь на нижней полке сможет схватить меня. Я остался наверху, завернувшись в одеяло, словно оно могло меня защитить. Ожидание казалось вечным.

Наконец, дверь открылась. Свет заполнил комнату, и нижняя полка, на которой ночевал мой непрошеный гость, немедленно затихла.

Я заплакал, и мать принялась утешать меня. По лицу текли слезы страха, который сменило облегчение. Несмотря на пережитый мною испуг, я не сказал ей, что меня так напугало. Я не могу это объяснить, но в тот момент мне казалось, что если я заговорю о том, кто лежал на кровати, он тотчас вернется, вызванный к жизни одним лишь упоминанием о себе. Было ли это так, я не знаю, но в детстве я ощущал незримую угрозу, совсем рядом. Она ждала, слушала.

Мать легла на пустую кровать, пообещав остаться там до утра. Со временем моя тревога уменьшилась, но я был по-прежнему беспокоен и просыпался всякий раз, когда слышал шорох простыни.

На следующий день мне хотелось куда-нибудь пойти, куда угодно, лишь бы не сидеть в этой удушливой маленькой комнате. Была суббота, и я играл с друзьями на улице. Хотя наш дом был небольшим, у нас был маленький садик. Мы часто играли там, прятались в кустах, лазили на деревья, представляли себе, что мы были путешественниками в какой-то далекой стране.

Я время от времени поворачивался к маленькому окошку, такому обычному и безобидному. Однако для меня оно было выходом из странного холодного кармана страха. На улице зеленое окружение нашего сада наполнялось улыбчивыми лицами моих друзей, но, увы, не могло погасить ползущее беспокойное чувство, от которого каждый мой волос вставал дыбом. В моей комнате кто-то был, кто-то смотрел, как я играл, ждал той ночи, когда я останусь один.

Вам это может показаться странным, но когда мои родители отвели меня обратно в ту же комнату, я ничего не сказал. Я не протестовал. Я даже не пытался придумать причину, по которой я не мог там спать. Я просто вошел в комнату, забрался на верхнюю полку и стал ждать. Взрослым я бы рассказал о своем опыте, но тогда мне казалось глупым говорить о том, что я не мог доказать. Впрочем, я бы солгал, если бы сказал, что это было главной причиной моего молчания. Я все еще чувствовал, что эта тварь пришла бы в ярость, если бы о ней только заговорили.

Занятно, что некоторые слова остаются скрытыми в глубинах разума, несмотря на свою очевидность. В следующую ночь я лежал один, напуганный, осознающий, что в окружающем меня мире что-то прогнило. Тогда-то мне и пришло в голову одно слово. Когда послышались первые случайные ворочания постели подо мной, мое сердцебиение участилось, и я понял, что на нижней койке снова кто-то был. Это слово, всего одно слово, подавленное моим сознанием, вырвалось на волю, крича и врезаясь в мой разум.

«Призрак».

Как только я осознал это, незваный гость сразу перестал шевелиться. Постель лежала спокойно и безмятежно, но шорохи сменило нечто более отвратительное. От лежавшей подо мной твари исходило медленное, ритмичное, скрипучее дыхание. Я представлял себе, как колыхалась его грудь от этих мерзких хриплых вздохов. Я вздрогнул и понадеялся, что оно уйдет, не причинив никакого вреда.

Как и прошлой ночью, дом лежал под густым покрывалом тьмы. Тишина царила над всем, кроме зловещего дыхания моего еще невиданного соседа по кровати. Я был охвачен ужасом. Я хотел, чтобы оно ушло, оставило меня в покое.

Чего оно хотело?

Потом случилось нечто, леденящее кровь: оно пошевелилось. Оно двигалось совсем не так, как прежде. Оно вскочило с нижней койки, его движение казалось бесцельным, почти животным. Впрочем, у этого движения была цель. Этой твари, казалось, нравилось терроризировать маленького мальчика. Сдавленное дыхание чудовища становилось все громче и громче, в то время, как лишь матрас и несколько жалких деревянных перекладин отделяли меня от него.

Мои глаза наполнились слезами. По моим венам бродил страх, который нельзя передать словами. Я не верил, что этот страх мог стать еще сильнее, но я был неправ. Я пытался представить себе внешность этой твари, которая сидела внизу и рассматривала матрас, надеясь уловить малейший намек на то, что я не спал. Воображение превратилось в беспокоящую реальность. Чудовище прикоснулось к деревянным перекладинам под матрасом. Оно трогало их бережно, проводя тем, что я считал пальцами, по деревянным перекладинам.

Потом оно с огромной силой ткнуло матрас. Казалось, кто-то вонзил свои когти мне в бок. Я испустил дикий крик, в ответ чудовище принялось яростно раскачивать кровать. Кровать так сильно скреблась об стену, что с нее мне на одеяло посыпались куски штукатурки.

Комнату снова залил свет, и вошла моя мать, как всегда любящая и заботливая. Она обняла меня и сказала пару успокаивающих слов, которые утихомирили мою истерику. Она, конечно, спросила, что произошло, но я не мог, не осмеливался ответить.