Отбой

Или, может, мне следовало осторожно спуститься вниз, не потревожив своего зловещего соседа?

Заметив, что оно не двигалось, когда я искал распятье, я пришел к очень странной мысли.

Что, если оно спало?

С тех пор, как я проснулся, оно не очень-то и громко дышало. Возможно, оно отдыхало, думая, что ему, наконец, удалось поймать меня. Что я был у него в руках. Возможно, оно просто игралось со мной, и теперь, после бессчетных ночей, оно прижало меня к матрасу, и даже моя мать не могла меня спасти. Может, оно, как хищный зверь, сохранило свою добычу, чтобы прикончить её в самый последний момент.

Я старался дышать как можно тише, и, собирая по крупицам все свое мужество, я вытянул правую руку и принялся медленно стягивать с себя одеяло. От того, что я под ним обнаружил, у меня чуть не остановилось сердце. Я не видел его, но когда моя рука сдвинула одеяло, она на что-то наткнулось. Что-то гладкое и холодное. Что-то, напоминавшее костлявую руку.

В ужасе я задержал дыхание, уверенный в том, что оно знало, что я проснулся.

Ничего.

Оно не двигалось, оно словно умерло. Через несколько секунд я осторожно запустил руку еще дальше под одеяло и нащупал тощую, убого сформировавшуюся руку. Движимый любопытством, я двинул рукой еще дальше и обнаружил непропорционально огромный бицепс. Рука была вытянута, лежа у меня на груди, её кисть лежала у меня на плече, как будто оно схватило меня, когда я спал. Я понял, что если я хочу вырваться из лап этого существа, то мне придется сдвинуть эту омертвевшую конечность.

Не знаю, почему, но ощущение рваных лохмотьев на плече ночного захватчика заставило меня остановиться. Страх снова раздулся в моих груди и желудке, когда я отдернул руку, нащупав густые просмоленные волосы.

Я не смог заставить себя потрогать его лицо. И по сей день я не знаю, как оно выглядело.

Боже мой! Оно шевельнулось!

Оно шевельнулось. Это движение было почти незаметно, но захват на моем плече и поперек туловища тут же усилился. Я не пролил ни слезинки, но как же мне хотелось плакать! Его рука словно обвилась вокруг меня, прижав меня к прохладной стене, возле которой стояла кровать. Это было самое странное из всего, что случалось со мной в той комнате. Я понял, что эта отвратительная тварь лежала на мне не полностью. Она высовывалась из стены, как паук из своего логова.

Внезапно его захват превратился в сжатие. Оно дергало и теребило мою одежду, как будто боялось, что скоро упустит свое преимущество. Я боролся с ним, но его истощенная рука была слишком сильной. Его голова высунулась из-под одеяла, дергаясь и извиваясь. Я понял, что оно пыталась затащить меня сквозь стену. Я боролся за свою драгоценную жизнь, мой голос вернулся ко мне, и я закричал, но никто не пришел.

Тут я понял, почему оно так яростно пыталось утащить меня именно тогда. Через окно, казавшееся таким мрачным снаружи, в комнату пробивалась надежда — первые лучи солнца. Я продолжал бороться, зная, что если я смогу выстоять, то оно скоро исчезнет. Пока я боролся, этот паразит извивался, постепенно поднимаясь с моей груди, его голова высовывалась из-под одеяла, хрипя, скрипя и кашляя. Я не помню, как оно выглядело, помню только его дыхание, зловонное и холодное как лед.

Как только солнце взошло над горизонтом, волна света омыла это мрачное место, мою удушливую комнату.

Я потерял сознание, когда костлявые пальцы обвились вокруг моего горла, пытаясь выдавить из меня жизнь.

Я проснулся, когда в комнату вошел отец и предложил мне позавтракать. Я пережил самое страшное из всего, что случалось со мной в жизни. Я отодвинул кровать от стены, оставив возле нее только мебель, которая, как я считал, должна была помешать чудовищу забрать меня.

Несколько недель обошлись без происшествий. Только однажды, в холодную жгучую ночь, я проснулся от шума трясущейся мебели, стоявшей на месте кровати. В то же мгновение шум прекратился, и я был уверен в том, что слышал постепенно удалявшийся хрип, исходивший из стены.

Я никогда и никому не рассказывал эту историю. Даже сейчас я просыпаюсь в холодном поту от шороха простыни или хрипа, вызванного простудой. Я, конечно, никогда не сплю на кровати, стоящей возле стены. Считайте это суеверием, если хотите, но я не верю в такие логичные объяснения, как сонный паралич, галлюцинация, или слишком яркое воображение. На следующий год меня переселили в комнату побольше, а в ту маленькую удушливую спальню переселились родители. Они сказали, что им не нужна большая комната, достаточно и маленькой — для кровати и еще кое-каких вещей.

Там они прожили десять дней. На одиннадцатый день мы переехали.