— В одном черном-пречерном городе, на черной-пречерной улице стоял черный-пречерный дом. В этом черном-пречерном доме была черная-пречерная квартира. А там, в черной-пречерной комнате стоял черный-пречерный гроб. И вот открывается крышка гроба, а там — мертвец… отдай свое сердце!
Добавить в моё избранное
7 мин, 34 сек 2078
Катюха дико заорала, хватая Верку за грудки, и та бешено, самозабвенно взвизгнула на ультразвуке. Мы дружно присоединились. Наши вопли, небось, всех соседей перебудили. Вытерла слезинку: ну вот, кто ж додумался в темноте страшилками баловаться?
Нечасто мы собираемся на такие посиделки. Мы — это Наташка, Катюха, Женька, Верка и я. Знаем друг друга с садика. Доводилось делить и горшок, и лопатку, и последнюю конфету. Правда, в более зрелом возрасте с парнями такое не прокатывало, но дружбу свою нам удалось пронести через все барьерные рифы и мели. Поразбросало нас после школы, пообтрепало, пообломало маленько, стряхивая с окрашенных кудряшек юношеский максимализм. Но хоть изредка собраться и поговорить «за жизнь», «за мужиков» и«вообще» — это святое.
Сегодня была очередь Катюхи изображать из себя хозяйку дома. Мы собрались у нее в квартире, водрузили на стол «Мартини» пару пакетов сока и тортик. В прошлый раз закуской мы не озаботились, и традиционная сходка прошла довольно печально: у меня в доме обнаружилось лишь немного кошачьего корма. И шпинат. Но много. Никто ж не виноват, что у меня именно тогда случился разгрузочный день. Так что сегодня мы были во всеоружии. И тут на самом интересном месте, то есть на разрезании шедевра кондитерской мысли, вырубилось электричество.
Если кто-то подумал, что началась паника — не тут-то было. Пара гелевых свечек в граненых стаканах, и — вуаля! — интимный полумрак и вечер воспоминаний. Как мы дошли до жизни такой, чтобы начать делиться любимыми детскими страшилками? Кто ж знает, какими извилистыми путями бродят мысли пьяных женщин, прежде чем выйти в свет.
— А я, а я! — встряла Женька.
— А я знаю историю про Красную Руку!
Мы захихикали.
— В одном доме на стене кухни было красное пятно, — загундела Женька замогильным голосом.
— И вот как-то папа вышел на кухню, а из пятна голос такой: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». Папа удивился и подошел, чтобы посмотреть, а из пятна рука красная выскочила и утащила его.
Я уже похрюкивала на плече у Верки. Чистая незамутненная наивность рассказов умиляла не по-детски.
— На следующий день на кухню вышла мама. А из пятна снова: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». И маму тоже утащило. На следующую ночь пропала бабушка, а потом и дедушка. А потом на кухню вышла дочка водички попить…
Тут мы заржали. Не обращая на нас внимания, Верка понизила голос до таинственного свистящего шепота:
— И снова из пятна раздался голос: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». Девочка подошла к стене и…— … показала пятну кукиш: «А кефирчику не хочешь?» — подхватила Наташка.
— Ну вот, такую историю испортила, — надулась Женька, махнув рукой на нашу ржущую компанию.
— Теперь сама и рассказывай!
— А я знаю только историю про крыс в канализации, — Наташка отхлебнула из стакана и потянулась за тортиком.
— Однажды услышала, как мама рассказывала кому-то. Я еще маленькой была. Под землей в системе канализации живут сотни тысяч крыс. Так вот, когда их плодится слишком много и еды на всех не хватает, они пробираются по трубам и нападают на людей, когда те сидят в туалете. И сжирают человека подчистую, не оставляя ни косточки, ни капли крови…
В темноте кто-то нервно хмыкнул:
— Вот фу!
— Это вам фу, а я потом год в туалет одна боялась ходить, — Наташка взяла мобильник и включила экран.
— Пойду, проведаю комнату для девочек.
Она, пошатываясь, побрела в сторону ванной, натыкаясь на углы и тихонько чертыхаясь. Я поежилась. Колеблющееся пламя декоративных свечей едва освещало стол, оставляя окружающее в кромешной тьме. Жидкий свет фонаря пытался пробиться сквозь гардины, но чах где-то возле подоконника.
— У нас часто трансформатор вырубается. Целая улица без света остается, а они все сделать нормально никак не могут, — похоже, Катюхе тоже стало слегка неуютно.
— К утру починят.
— А помните историю про девочку с розовыми зубами?
— Верка прижалась ко мне.
— А то! — с набитым ртом подтвердила Женька.
— Это ж твоя любимая.
— Да-а-а, — мечтательно протянула Верка.
— Жила-была одна семья: папа, мама, дочка и новорожденный сынок. Сестричка терпеть не могла братишку, потому как считала, что родители совершенно перестали любить ее после его рождения. И вот братик заболел. Он стал худеньким и бледным, а никакие лекарства не помогали. И вот однажды все проснулись, а его нет. Заявили в милицию, долго искали, а потом нашли косточки мальчика зарытыми под балконом. Все вокруг плакали и только девочка улыбалась. И зубы у нее были розовые…
Я икнула:
— Что-то Наташки долго нет…
Все сразу же зашевелились.
— Ну, во-от, — заныла Катюха.
— Я тоже хочу, а она теперь засела на час. Натаааш.
Она ринулась из комнаты, сшибая табуретки.
Нечасто мы собираемся на такие посиделки. Мы — это Наташка, Катюха, Женька, Верка и я. Знаем друг друга с садика. Доводилось делить и горшок, и лопатку, и последнюю конфету. Правда, в более зрелом возрасте с парнями такое не прокатывало, но дружбу свою нам удалось пронести через все барьерные рифы и мели. Поразбросало нас после школы, пообтрепало, пообломало маленько, стряхивая с окрашенных кудряшек юношеский максимализм. Но хоть изредка собраться и поговорить «за жизнь», «за мужиков» и«вообще» — это святое.
Сегодня была очередь Катюхи изображать из себя хозяйку дома. Мы собрались у нее в квартире, водрузили на стол «Мартини» пару пакетов сока и тортик. В прошлый раз закуской мы не озаботились, и традиционная сходка прошла довольно печально: у меня в доме обнаружилось лишь немного кошачьего корма. И шпинат. Но много. Никто ж не виноват, что у меня именно тогда случился разгрузочный день. Так что сегодня мы были во всеоружии. И тут на самом интересном месте, то есть на разрезании шедевра кондитерской мысли, вырубилось электричество.
Если кто-то подумал, что началась паника — не тут-то было. Пара гелевых свечек в граненых стаканах, и — вуаля! — интимный полумрак и вечер воспоминаний. Как мы дошли до жизни такой, чтобы начать делиться любимыми детскими страшилками? Кто ж знает, какими извилистыми путями бродят мысли пьяных женщин, прежде чем выйти в свет.
— А я, а я! — встряла Женька.
— А я знаю историю про Красную Руку!
Мы захихикали.
— В одном доме на стене кухни было красное пятно, — загундела Женька замогильным голосом.
— И вот как-то папа вышел на кухню, а из пятна голос такой: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». Папа удивился и подошел, чтобы посмотреть, а из пятна рука красная выскочила и утащила его.
Я уже похрюкивала на плече у Верки. Чистая незамутненная наивность рассказов умиляла не по-детски.
— На следующий день на кухню вышла мама. А из пятна снова: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». И маму тоже утащило. На следующую ночь пропала бабушка, а потом и дедушка. А потом на кухню вышла дочка водички попить…
Тут мы заржали. Не обращая на нас внимания, Верка понизила голос до таинственного свистящего шепота:
— И снова из пятна раздался голос: «Хочу крови, хочу крови, хочу крови!». Девочка подошла к стене и…— … показала пятну кукиш: «А кефирчику не хочешь?» — подхватила Наташка.
— Ну вот, такую историю испортила, — надулась Женька, махнув рукой на нашу ржущую компанию.
— Теперь сама и рассказывай!
— А я знаю только историю про крыс в канализации, — Наташка отхлебнула из стакана и потянулась за тортиком.
— Однажды услышала, как мама рассказывала кому-то. Я еще маленькой была. Под землей в системе канализации живут сотни тысяч крыс. Так вот, когда их плодится слишком много и еды на всех не хватает, они пробираются по трубам и нападают на людей, когда те сидят в туалете. И сжирают человека подчистую, не оставляя ни косточки, ни капли крови…
В темноте кто-то нервно хмыкнул:
— Вот фу!
— Это вам фу, а я потом год в туалет одна боялась ходить, — Наташка взяла мобильник и включила экран.
— Пойду, проведаю комнату для девочек.
Она, пошатываясь, побрела в сторону ванной, натыкаясь на углы и тихонько чертыхаясь. Я поежилась. Колеблющееся пламя декоративных свечей едва освещало стол, оставляя окружающее в кромешной тьме. Жидкий свет фонаря пытался пробиться сквозь гардины, но чах где-то возле подоконника.
— У нас часто трансформатор вырубается. Целая улица без света остается, а они все сделать нормально никак не могут, — похоже, Катюхе тоже стало слегка неуютно.
— К утру починят.
— А помните историю про девочку с розовыми зубами?
— Верка прижалась ко мне.
— А то! — с набитым ртом подтвердила Женька.
— Это ж твоя любимая.
— Да-а-а, — мечтательно протянула Верка.
— Жила-была одна семья: папа, мама, дочка и новорожденный сынок. Сестричка терпеть не могла братишку, потому как считала, что родители совершенно перестали любить ее после его рождения. И вот братик заболел. Он стал худеньким и бледным, а никакие лекарства не помогали. И вот однажды все проснулись, а его нет. Заявили в милицию, долго искали, а потом нашли косточки мальчика зарытыми под балконом. Все вокруг плакали и только девочка улыбалась. И зубы у нее были розовые…
Я икнула:
— Что-то Наташки долго нет…
Все сразу же зашевелились.
— Ну, во-от, — заныла Катюха.
— Я тоже хочу, а она теперь засела на час. Натаааш.
Она ринулась из комнаты, сшибая табуретки.
Страница 1 из 3
