Отправление задерживается

— Ты меня сегодня переоцениваешь, многое я не улавливаю. Забудь свою привычку после Хогвартса не болтать со мной лишнего, проговаривай все подробности… Пустое место — моё?

— Да.

— А почему? Должна быть простыня с именем Эмили.

— Это же не таинственная и вездесущая магия, а самодеятельность. Меня как бы не обманывали, но сделано всё в расчёте, чтобы я нашёл попозднее и ничего не стал творить сгоряча. Откуда Кикимеру знать про Эмили, разве ты сообщала ему или у тебя в доме есть домовик, чтобы обменяться сведениями с Кикимером?

— Логично… Кровь была у всех? И всем больно было? Значит, меня кто-то до Рона — как ты там про Джинни выразился — распечатал.

— Не переживай, в обычных условиях была бы у тебя и боль, и кровь. Просто ты не желала их в тех обстоятельствах, и твоя магия тебе помогла. А тем девушкам кровь была нужна, хотя и не для доказательства непорочности мужу.

— Откуда тебе в точности знать, что у меня сработала магия, а не кто-то меня оприходовал до Рона? Ты что, устроил мне перед боем медосмотр, потренировал империо с обливиэйтом?

— Нет, конечно. Прикольно, но мы до боя совсем наивные дети были. А потом сразу — раз — все получили права настоящих взрослых и стали трахаться, как кролики.

— Чьи там простыни ещё были? Хотя часть я могу припомнить по взглядам.

— Ты гарантируешь, что вспомнишь и отличишь взгляды только что расставшихся с невинностью от опытных девушек? Скорее наоборот. Мне до сих пор удивительно, что даже слухов не было, и всё осталось в узком кругу. Хотя условия для сохранения тайны девушками были очень нестрогие — ничего не говорить публично или больше, чем одному человеку. И без конкретики — где, когда, кто знает и прочее. Один из первых уроков Дафны — как пользоваться другими возможностями магии вместо непреложных обетов, чтобы держать обещания. Обливиэйт — не помнишь, не скажешь. Или более гибкий конфундус, когда сам не желаешь знать или вспоминать, но при сильной нужде возможность выудить из памяти остаётся. Я испытал на себе в нескольких случаях, когда её благодарящие уже после просили меня как бы забыть их имена и лица. Но чаще всего секреты не стоят не то, что жизни, но даже проблем со здоровьем, и редко остаются важными спустя сравнительно небольшое время. Условия для меня были построже: про тех, кого знаю — хранить в тайне от непосвящённых до смерти или до разрешения, а тех, кого «забыл» — не пытаться узнать самому. Но на случайное«узнавание» от посторонних обет не распространялся. Мои девчонки тоже брали какие-то обязательства, но подробностей я не знаю, — Гарри вдруг ухмыльнулся и пояснил: — Как ни странно, но простая маска и темнота охраняли анонимность гораздо лучше, чем любая магия. Когда я прочитывал имя на простыне, конфундус для тех, кто скрывал имя с его помощью, спадал, и я вспоминал. Но те, чьих лиц не видел, так и остались неизвестными для меня, хотя тоже наверняка большинство из них я знаю, но под фамилиями мужей. Хм, наверное стоит рассказать…

— Опять страшные тайны?

— Ничего такого, скорее комедия. В конце июня Дафна привела пару девушек вместе — первый и последний раз, кстати — и сказала, что целки. Среди приводимых Дафной таких было мало, а тут сразу две. Обе полноватые, у одной грудь побольше и бёдра пошире, на подушке остался рыжий волос. Очевидно, близкие подруги или сёстры. А тут наткнулся на простыню с двумя именами и пятнами с обеих сторон. Как думаешь — кто? Ты их знаешь.

— Неужели Ханна и Сьюзан?

— В точку. Прикол, да? Получилось, что мы с Невиллом осуществили, так сказать, право первой ночи с жёнами друг друга. Хотя насчёт Джинни я не уверен, тех, кого она считала, что любила, имела право не упоминать.

— Всё понятно, месть Ханны Невиллу за Джинни. Ханна рассказала подруге про предложение Невилла выйти замуж и желание его принять, но дать жениху вкусить того же самого блюда. Сьюзан вспомнила про намёки Дафны — значит, они точно были — и предложила Ханне воспользоваться. Тем более ты тоже как-бы заслужил совершить месть за Джинни. Одной страшно. Они со Сьюзан обе трусихи. Вот подруга и составила компанию подруге для храбрости. Заодно себе магию усилила и здоровье поправила. Есть о чём поговорить, сравнить впечатления. Невилл знает про месть Ханны? Что я, конечно, иначе ей смысла не было. А про тебя?

— После того, как я «вспомнил» про неё, на приёме в Министерстве Ханна по моему взгляду догадалась, скосила взгляд на мужа рядом и едва заметно отрицательно покрутила головой. Я гораздо раньше понял, что у них трудности не от большой и чистой любви, но думал, что только из-за Джинни, на которую Невилл всегда смотрел с сожалением.

— Рита, значит, не врёт?

— Ей даже без вранья — раздолье. Хорошо, про Рона не писала.

— Жаль, я-то думала, у меня плохо. Но Ханне — хуже. Пытаться построить с Невиллом своё, узнать о Джинни, поддаться импульсу проучить и выяснить, что мужу — всё равно, и она в любом случае замена другой женщины.