Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
— Почему ты… задержался?
— Хм… Потому что не совсем умер?
— Что?! Ты… Ты сделал себе крестраж?
— Нет-нет, всё проще… И сложнее. Не совсем крестраж и не совсем мой… Давай я постепенно всё расскажу, а ты потом уже решишь — сошёл ли я с ума до или после прекращения жизнедеятельности тела, или всё же что-то в моих бреднях есть разумного? Естественно, отправной точкой стала моя ситуация — всё же необычно рано у меня случилось. И я стал искать причину. Сначала я дошёл до рассказанных тебе идей про то ли год, то ли три с крестражем во мне без защиты и про кровь-крестраж. Но не успокоился.
— Как тебе вообще мысль про крестражи в голову пришла? Я после уничтожения просто выбросила эту гадость из головы. Надеюсь про них никто дополнительно не узнал?
— Сама знаешь на примере Регулуса, что знание о нём даётся некоторым чистокровным ещё в детстве, но в таком виде, что там — могила. В своё время Риддлу никто не проговорился. Но он гений, и сумел по намёкам придумать способ их создания. Хотя скрывал от последователей свои знания. Конкретные моменты причастные с нашей стороны согласились спрятать в виде воспоминаний и стереть из памяти. Кроме меня и Луны. Вытащить из неё информацию — гиблое дело.
— Ты что-то узнал?
— Сон увидел. И не узнал, а додумался. Вспомнил, что я — любимая игрушка пророчества, в котором есть разница между «невозможно жить» и«умереть».
— Что за сон? И о чём додумался?
— Приснилось мне, что во время двух последних схваток в большом зале и Беллатрикс, и Волдеморт вместо того, чтобы лечь трупами разлетелись как бы пылью. Что в голову приходит?
— Волдеморт так разлетелся, когда получил отражённую аваду от младенца Гарри. Ещё крестраж?
— Но хоть труп Волдеморта в реальности остался целым, мысль потянула следующую. Куда девается часть души после разрушения крестража?
— На тот свет? Хотя…
— С какой стати? Что ты помнишь про дробление души?
— Магией делится на части, но остаётся единой в том смысле, что не может уйти за грань по частям, только полностью.
— Если хотя бы одна часть души остаётся привязанной к какому-то телу, то и все остальные части должны оставаться в мире живых. Поэтому в момент уничтожения крестражей куски души Риддла из них оставались в нашем мире. А вот где и в каком виде — вопрос. Насчёт деления у тебя ошибка, магией это невозможно. Только смертью. Именно она разделяет душу с телом, и только с её помощью можно манипулировать цельностью души. Лишение жизни другого — потрясение, нестабильность, появление уязвимости в собственной душе. И если в этот момент заразить её смертью, пропустив через себя душу убитого, то можно обмануть кусок своей души, самому представить, что пришла его смерть и заставить его покинуть родное тело. Чтобы действовать наверняка и сразу получить желаемое, ведь обычная смерть не мгновенна, надо использовать аваду. Потом, заранее создав вместилище, магией заставить отделённый кусок души принять его в качестве искусственного тела — крестража. Я раньше думал, что мой недокрестраж активировался рядом с Волдемортом потому, что хотел объединиться с основной душой. Но внедрённая в этот кусок смерть не даёт. А теперь считаю, что скорее наоборот, он хотел оказаться подальше.
— Постой. Я никогда не расспрашивала тебя, но так и не поняла, как кусок его души смог в тебя проникнуть? Как ты вообще стал крестражем?
— Я тоже не понимал, но потом вспомнил приори инкантатем на кладбище. Как вообще мыслящие призраки моих родителей оказались в палочке Риддла?
— Их души оставили отпечатки, после авады пройдя сквозь её источник — палочку?
— Правильно. А что было источником поразившей его авады?
— Ты сам.
— Кстати, именно так, по приор инкантато на меня Дамблдор смог определить, что авада отразилась в Волдеморта. Никаких заговоров и никаких тайных свидетелей. А что случается с душой человека, который убил, тем более авадой?
— Раскалывается? Но ведь ты же сделал всё неосознанно, это была самозащита. И вообще…