Отправление задерживается

— Ну что ты. Это чужая смерть их усиливает и подпитывает, а своя ослабляет. Скольких Волдеморт угробил, чтобы хоть слегка восстановиться? Таким кусочкам очень подошли бы души серийных убийц, либо нахождение в каком-нибудь месте, где люди мрут как мухи, чтобы быстрее переходить на новое тело после смерти предыдущего. На обычных магах они влачат жалкое существование. Не уверен, что это хоть на день сократит срок жизни.

— Медальон так «разъелся» на Амбридж? И нас пытался сподвигнуть убивать?

— Может быть… Ну что, посмотрим, кандидатов в «счастливчики»? Дневник. Там были я, Джинни, меч и феникс.

— Меч и феникса отбрасываем сразу. Ты или Джинни?

— Увы, скорее Джинни из-за более сильной привязки и по причине возможного отталкивания кусков души друг от друга. При прочих равных.

— Медальон.

— Рон, тут и думать нечего.

— Чаша.

— Ты или Рон? Скорее ты.

— Диадема. Малфой или Гойл. Я бы поставила на хорька, как более магически сильного и в тот момент очень расстроенного. Нагини.

— Скорее Невилл, но и самого Волдеморта не отвергаем.

— Кольцо.

— Тяжёлый случай. Сначала Дамблдор, потом Снейп, потом от него перешёл кому-то из нас троих. Мне, наверное. Только у меня было «свободное» место для внешнего«прилипалы».

— Твой кусок.

— После авады Волдеморта я ушёл из мира живых, значит моя душа прошла через него с двумя кусками его души — «моим» и из кольца. По расчёту Дамблдора, если бы в тот момент были уничтожены все крестражи моя целая душа скорее всего утянула бы его неполную, слабую душу с собой, зацепив её недокрестражем в моей. В путешествии«туда» силы притяжения важнее отталкивания в обычном мире. Но Нагини уцелела. Его душа осталась в теле и вполне могла наоборот, зацепить и поглотить«мой» кусок. А на Кинг-Кроссе я видел кусок из кольца. Или наоборот, или оба слившиеся там вместе. При моём возвращении в мир живых он опять зацепился за меня. Только не внутри, а снаружи, как присоска к душе, мелкий паразит, похоже на прыщ или родинку на теле.

— А основной кусок из Волдеморта?

— Либо я, либо — барабанная дробь — «страшная палка». Вполне себе напитанный магией артефакт. Что-то вроде его же дневника, не удивлюсь, если она теперь может разговаривать… Сейчас у меня есть доказательство, что рассказанное тебе — не плод моего воображения. На мне точно что-то было, и на Кинг-Кроссе я эту сущность поймал. Не уродливый младенец, как в первое моё посещение, а что-то почти невидимое, но я могу этому нечто не давать вернуться обратно в мир живых. Хоть оно туда и рвётся, но я не пускаю…

— Получается, что все создатели крестражей окончательно не умерли?

— Кроме тех, кого уничтожили одновременно с крестражем. Или если уничтожал крестраж и убивал его создателя один и тот же человек. Я почему-то уверен, что если бы все крестражи уничтожал я сам, то в Запретном лесу даже его наличие в Нагини, с которой у Волдеморта была сильная связь, не спасло бы его душу от путешествия на тот свет в один конец. А обессиленные куски души очень долго будут набираться сил, даже не знаю, сколько смертей им нужно. Да и сомневаюсь, что у них получится возродиться — мы убедились, что нет надёжного способа возродиться без внешней помощи. А откуда ей взяться? Мне до сих пор многое неясно. Откуда, например, зародилась сказанная тобой фраза, что объединение души возможно только после раскаяния? Что, автор трактата находил крестраж, сажал его создателя в темницу и пытками или увещеваниями заставлял того ощущать весь набор чувств человека? И как он отличал раскаяние от искреннего сожаления узника, что не убил в своё время нынешнего тюремщика? Ставил опыты на себе? Представляешь Волдеморта за исследованиями, как уничтожать собственные крестражи и пишущего об этом книгу в процессе? Заметь — речь идёт только об уничтожении крестража, но нигде, кроме как во фразе о раскаянии, и речи не идёт об окончательной смерти его создателя.

— И как же ты их зацепишь, если в момент смерти носителя паразит перебирается на другой источник магии?

— На себе я проверил только один вариант — быстрая смерть. В одиночестве, для уверенности. Получилось. В таком случае паразит хоть ненадолго, но оказывается у меня «в гостях», а я его не упущу. Луна предполагает, что «мой» кусок, оказавшись«между небом и землёй», создаёт нестабильность для всех остальных, и чтобы им отделиться от носителя уже не нужна его настоящая смерть. Может быть хватит клинической. Или она что-то придумает, как использовать кровь единорога, например. Ты только сообщи ей, что Одиссей застрял на полпути к Итаке и ждёт недостающий багаж.

— Стой, так ты действительно сам?!

— Не совсем, просто поторопил события. Неохота было бороться за каждый вздох на глазах у Джинни и детей…

— Паразит этот ещё как-то влияет на жизнь?

— Влияние не больше чем от расстройства при мелкой неудаче. Как бы ни хотелось, но не будем сваливать наши неприятности и неидеальность жизни на бессильные вредить жалкие тени былого злодейства. Принуждение не создаёт чувств, может лишь усилить существующие…