Работа типичного ЙА, не удаляю только из-за ее популярности.
170 мин, 0 сек 11763
— Больно? Будет больнее!— мило улыбнулась я, с силой всадив скальпель в ноготь его указательного пальца и проткнув его насквозь. Теплая алая жидкость хлынула на пол и на меня. В образовавшейся дыре виднелся угол кости. В голову пришла очередная безумная идея, и я начала слой за слоем обрезать пласты кожи с пальца, пока не остались только фаланги и тонкая сеть сосудов, покрывающих кости. Перехватив скальпель по-удобнее, я покрыла мельчайшими, не слишком глубокими порезами всю оставшуюся руку, стараясь задеть мышцы. Хрип жертвы не прекращался, что порядком раздражало. Покончив с одной рукой, я перешла ко второй, нанося точечные удары в суставы-одни из наиболее уязвимых мест, дробя их как можно мельче внутри руки. Через некоторое время мне это наскучило, и я вырезала у него на коже небольшой прямоугольник, оторвала и показала доку.
— Такой забавный! Всегда знала, что по частям люди гораздо интереснее и полезнее, чем целиком… — Пропела я и вновь принялась за работу. — А ты знаешь, что полностью расчлененный человек стоит 200 тысяч евро? Эта мысль давно не дает мне покоя…
Закончив с руками, я перешла на ноги. Обрезав по несколько тонких слоев кожи, я просто разрезала вдоль каждый из пальцев. Крови вокруг становилось больше, а Грин начал бледнеть. Отрезав пятки, я медленно перепелила сухожилия над ними, вгрызаясь до костей. «Надо действовать чуть быстрее, а то умрет от потери крови. — отметила я, не прекращая пыток. Внезапно вспомнилась одна старинная китайская казнь. Раздробив ему коленные чашечки и вставив туда по лезвию от бритв с внутренней стороны, зарание припасенных мной, я полюбовалась на кровавую кашу с торчащими из нее костями вместо ног и перешла к животу. Аккуратно разрезав его, я посмотрела на внутренности. Подумав, я аккуратно вынула все, кроме сердца и легких, и положила рядом. Органы влажно хлюпали, а воздухе стоял тяжелый солоноватый запах. Следуя очередному совету воспаленной фантазии, я взяла в руки желудок и вылила немного кислоты в образовавшуюся полость. Вот тут даже парализатор не помог-док оглушительно заорал, повизгивая и плача. Я почувствовила на руках горячую кровь настолько ненавистного мне человека. К моему удивлению, Майкл был еще жив. Видимо, парализатор имел некоторые побочные эффекты. Гримасса ужаса и сильнейшей боли застыла на его мертвенно-бледном лице, прям как в моем сне.»
— Ты уже на последнем издыхании, Майкл. Всегда знала, что любая гадость живуча!— сказала я. Но док врятли меня слышал-он кричал, захлебываясь собственным криком и слюной. Я рассекла ему рот от уха до уха в подобии вечной улыбки Джеффа. Ор надоел мне, и вскоре язык жертвы так же оказался рассечен, а сам доктор булькал собственной кровью, обильно текшей из новой раны. Медленно, постепенно прокручивая скальпель, я выколола глаза. Прозрачная жижа растеклась по его впалым щекам, затекая в свежие порезы. Крики затихли. Я вынула его гнилое, неподвижное сердце и положила рядом с ним. Доктор Майкл Грин умер.
Из-за спины послышался странный звук. Я обернулась к друзьям и молча вернула охуевшему Джеку скальпель, вытерев его о снова сильно испачканую одежду. Инга смотрела круглыми глазами то на труп, мало напоминающий человека, то на мои окровавленые руки и одежду. Я подметила, что пара капель алой жидкости попали даже на лицо. Девушка не выдержала и умчалась в коридор. Судя по звукам, ее рвало. Джефф одобрительно похлопал.
— Браво! Мне понравилось!
— Не сомневаюсь. — я подошла к столу и достала толстую папку. Найдя нужное, я начала читать.
«Семья— 4 человека, склонности не замечены, отклонений не выявлено. Фридрих Кейль — урожденный немец, эмигрант — 43 года — мертв, Елизавета Орлова-Кейль — урожденная русская, эмигрантка — 39 лет — мертва, Виктория Кейльм— 20 лет — мертва, Марика Кейль — 15 лет — засекречено. Щелкнула зажигалка, и огонь быстро поглотил последнюю зацепку следствия. Скоро об этом убийстве напишут в газетах. Первые полосы желтой прессы будут пестреть страшными заголовками о новость маньяке, сдобренные жуткими фото-репортажами. Жители города будут трястись от страха, запирая двери и окна даже днем. Все будут соболезновать так рано скончавшемуся талантливому врачу, доктору Грину. Но его убийцу никогда не найдут…»
Когда документ догорел, я собралась идти, но тут в комнату, пошатываясь, ввалилась Инга. Она была бледная, как мел, на лбу выступили биссеринки пота. Девушка оперлась о дверь, чтобы не упасть.
— Т… ты… Монстр. Чудовище. Для тебя распотрошить человека-как салат порезать! — ее трясло, глаза метали молнии.
— Правда? Тогда полюбуйся на это!— я достала из папки лист и передала ей. — Твои родители ненароком узнали об экспериментах над людьми, а потом «случайно» начался пожар, в котором они погибли. Догоняешь?— я убрала папку в стол, а Инга сжимала в руках досье на свою семью.
— Ты по прежнему считаешь, что он этого не заслужил?— я насмешливо кивнула на фарш на кровати.
— Жаль, что он так быстро умер… — выдавила Ингрид сквозь стиснутые зубы. Потом взяла мою зажигалку и тоже сожгла лист.
— Такой забавный! Всегда знала, что по частям люди гораздо интереснее и полезнее, чем целиком… — Пропела я и вновь принялась за работу. — А ты знаешь, что полностью расчлененный человек стоит 200 тысяч евро? Эта мысль давно не дает мне покоя…
Закончив с руками, я перешла на ноги. Обрезав по несколько тонких слоев кожи, я просто разрезала вдоль каждый из пальцев. Крови вокруг становилось больше, а Грин начал бледнеть. Отрезав пятки, я медленно перепелила сухожилия над ними, вгрызаясь до костей. «Надо действовать чуть быстрее, а то умрет от потери крови. — отметила я, не прекращая пыток. Внезапно вспомнилась одна старинная китайская казнь. Раздробив ему коленные чашечки и вставив туда по лезвию от бритв с внутренней стороны, зарание припасенных мной, я полюбовалась на кровавую кашу с торчащими из нее костями вместо ног и перешла к животу. Аккуратно разрезав его, я посмотрела на внутренности. Подумав, я аккуратно вынула все, кроме сердца и легких, и положила рядом. Органы влажно хлюпали, а воздухе стоял тяжелый солоноватый запах. Следуя очередному совету воспаленной фантазии, я взяла в руки желудок и вылила немного кислоты в образовавшуюся полость. Вот тут даже парализатор не помог-док оглушительно заорал, повизгивая и плача. Я почувствовила на руках горячую кровь настолько ненавистного мне человека. К моему удивлению, Майкл был еще жив. Видимо, парализатор имел некоторые побочные эффекты. Гримасса ужаса и сильнейшей боли застыла на его мертвенно-бледном лице, прям как в моем сне.»
— Ты уже на последнем издыхании, Майкл. Всегда знала, что любая гадость живуча!— сказала я. Но док врятли меня слышал-он кричал, захлебываясь собственным криком и слюной. Я рассекла ему рот от уха до уха в подобии вечной улыбки Джеффа. Ор надоел мне, и вскоре язык жертвы так же оказался рассечен, а сам доктор булькал собственной кровью, обильно текшей из новой раны. Медленно, постепенно прокручивая скальпель, я выколола глаза. Прозрачная жижа растеклась по его впалым щекам, затекая в свежие порезы. Крики затихли. Я вынула его гнилое, неподвижное сердце и положила рядом с ним. Доктор Майкл Грин умер.
Из-за спины послышался странный звук. Я обернулась к друзьям и молча вернула охуевшему Джеку скальпель, вытерев его о снова сильно испачканую одежду. Инга смотрела круглыми глазами то на труп, мало напоминающий человека, то на мои окровавленые руки и одежду. Я подметила, что пара капель алой жидкости попали даже на лицо. Девушка не выдержала и умчалась в коридор. Судя по звукам, ее рвало. Джефф одобрительно похлопал.
— Браво! Мне понравилось!
— Не сомневаюсь. — я подошла к столу и достала толстую папку. Найдя нужное, я начала читать.
«Семья— 4 человека, склонности не замечены, отклонений не выявлено. Фридрих Кейль — урожденный немец, эмигрант — 43 года — мертв, Елизавета Орлова-Кейль — урожденная русская, эмигрантка — 39 лет — мертва, Виктория Кейльм— 20 лет — мертва, Марика Кейль — 15 лет — засекречено. Щелкнула зажигалка, и огонь быстро поглотил последнюю зацепку следствия. Скоро об этом убийстве напишут в газетах. Первые полосы желтой прессы будут пестреть страшными заголовками о новость маньяке, сдобренные жуткими фото-репортажами. Жители города будут трястись от страха, запирая двери и окна даже днем. Все будут соболезновать так рано скончавшемуся талантливому врачу, доктору Грину. Но его убийцу никогда не найдут…»
Когда документ догорел, я собралась идти, но тут в комнату, пошатываясь, ввалилась Инга. Она была бледная, как мел, на лбу выступили биссеринки пота. Девушка оперлась о дверь, чтобы не упасть.
— Т… ты… Монстр. Чудовище. Для тебя распотрошить человека-как салат порезать! — ее трясло, глаза метали молнии.
— Правда? Тогда полюбуйся на это!— я достала из папки лист и передала ей. — Твои родители ненароком узнали об экспериментах над людьми, а потом «случайно» начался пожар, в котором они погибли. Догоняешь?— я убрала папку в стол, а Инга сжимала в руках досье на свою семью.
— Ты по прежнему считаешь, что он этого не заслужил?— я насмешливо кивнула на фарш на кровати.
— Жаль, что он так быстро умер… — выдавила Ингрид сквозь стиснутые зубы. Потом взяла мою зажигалку и тоже сожгла лист.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 27 из 46
