Фандом: Гарри Поттер. Кай, ты знаешь, что волшебники живут долго, гораздо дольше простых магг… людей. Вот посмотри на меня, как ты думаешь, сколько мне лет? Сколько?! А как ты угадал? Анекдот такой есть, знаешь? Ну, да ладно. Итак, Драко вступил в своё отрочество.
69 мин, 24 сек 19972
Оба — и Гарри, и Драко — отдернули руки от гульфика коварной одежды и, переглянувшись, заржали.
Через полчаса в рейсовый автобус, идущий на юго-запад, сели четыре маггла: бывалый болельщик «Манчестер Юнайтед» с седой бородой, заплетенной в косу, начинающий фанат«Ливерпуля» в стоптанных кроссовках и двое совсем юных еще, неопределившихся с командами любителя…
— Годрикова Лощина, — объявил в микрофон водитель.
Магистр Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, слегка подтянув брюки и запахнув серую куртку с надписью Manchester United, сошел с автобуса, пребывая в весьма скверном расположении духа. Путешествовать таким способом профессору не доводилось с 1939 года, когда всю Британию поливали свинцовым дождем фашистские эскадрильи, посланные рукой его безумного супруга. Вспоминать Геллерта Альбусу было все еще больно. Черт возьми, очень больно!
«Проклятая моя семейка, что братец, что…» — запретил себе додумать мысль директор и вздохнул, вслед за любимым учеником входя в дом, где пятнадцать лет назад вершил непоправимое его свихнувшийся племянничек. Люциус Малфой, умудрявшийся не выглядеть нелепо даже в поттеровском красном джемпере и коротковатых джинсах, стряхнул со стола мусор, поставил на него сумку и спросил:
— Может быть, мы напрасно отпустили их на кладбище одних?
— Нет, мой мальчик, Поттеру сейчас нужен только один провожатый, они справятся. А мы можем начать приготовления к ритуалу. Это не займет много времени, — вкрадчиво ответил Альбус.
Драко просто стоял рядом, изредка бросая на Гарри встревоженные взгляды. Поттер, задумавшись и щурясь от яркого солнца, уже полчаса смотрел на надгробья своих родителей.
— Я ничего не чувствую. Только жалко, что никогда их не узнаю. Сколько за эти годы я навоображал! Я плохой?
— Хочешь услышать мое мнение? — в свою очередь спросил Драко.
— Я всегда хочу знать твое мнение. Можно любить абстрактно? Я мало что помню. Звуки, запахи, смех…
— Гарь, тебе не посчастливилось расти с мамой и папой. Ты говорил, что видел их в Еиналеж, но это иллюзия, я так полагаю. Для любви нужен человек, понимаешь? Живые люди. Для мертвых — благодарность и память.
Гарри лишь кивнул, соглашаясь.
— Или ты боишься, что, лишившись магии, разлюбишь ме… то, что любишь сейчас, да? — заглядывая своему Поттеру в глаза, вдруг продолжил Драко.
— Что-то вроде, — буркнул Гарри и отвернулся.
— Посмотри на меня, — со всей серьезностью произнес Малфой, — я почти не чувствую магии. Из-за этого нам пришлось полдня обычным автобусом ехать. Я скоро даже мэнор не смогу видеть! Отца, маму… Но я по-прежнему… так же сильно… ну, ты знаешь! Это-то ты чувствуешь, дубина! — внезапно разозлился дракон. Просто удивительно, как младший Малфой мог живительно воздействовать на Поттера!
— Драко! Мы же вернемся! Отец и директор говорят, что точно. Но мы сами должны найти путь обратно. Дамблдор о какой-то зеленой двери в стене упоминал.
— Мне нельзя с тобой. Чем меньше я касаюсь магии, тем дольше сохраню память. Я тебя здесь подожду, на скамейке. Не трусь давай, герой! Я с тобой, — Драко обнял и поцеловал Гарри.
Последнее, что запомнил Гарри Поттер, когда, не оборачиваясь, шел от церкви к дому, где старшие маги сломают его магию, был слабый запах пота Драко. «Удивительно, от него ни… Он боится!» — догадался Гарри, и ему стало как-то легче.
Обряд был простой и страшный: воздух звенел, искрясь чем-то живым. Сквозняками качало и рвало пламя свечей; в комнате быстро стало темнеть. Маги по обе стороны от юноши коснулись своими палочками поверхности зеркала, перед которым стоял обнаженный Гарри, и оно замутилось, исказило отражение и дрогнуло… Взгляд Поттера утянуло в воронку, образовавшуюся там, где была твердь стекла, слова заклятий звучали глухо, как будто издалека… А потом — тьма. И голос Люциуса, словно из сновидения:
— Теперь вы сами. Документы и ключи от дома у Гарри, билеты на поезд и банковские карточки у Драко, он не потеряет… До свидания, мальчики!
— Постарайтесь вернуться назад, — добавил Дамблдор.
Вечер спускался на Годрикову Лощину. Драко, не находя себе места от волнения, тем не менее не смел даже двинуться по направлению туда, где сейчас, уже в который раз за этот чертов год, решалась их с Гарри судьба.
Вот он показался, бледный, один. Драко сделал несмелый шаг навстречу… и Поттер раскинул руки. Таким свободным, широким и призывающим жестом, что маленький хор… дракон в сердце Малфоя, испустив боевой клич победы, рванул к любимому.
Поздно ночью в Лондон отправились два пилигрима: сквиб Гарри Поттер и маггл Драко Малфой.
Через полчаса в рейсовый автобус, идущий на юго-запад, сели четыре маггла: бывалый болельщик «Манчестер Юнайтед» с седой бородой, заплетенной в косу, начинающий фанат«Ливерпуля» в стоптанных кроссовках и двое совсем юных еще, неопределившихся с командами любителя…
— Годрикова Лощина, — объявил в микрофон водитель.
Магистр Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, слегка подтянув брюки и запахнув серую куртку с надписью Manchester United, сошел с автобуса, пребывая в весьма скверном расположении духа. Путешествовать таким способом профессору не доводилось с 1939 года, когда всю Британию поливали свинцовым дождем фашистские эскадрильи, посланные рукой его безумного супруга. Вспоминать Геллерта Альбусу было все еще больно. Черт возьми, очень больно!
«Проклятая моя семейка, что братец, что…» — запретил себе додумать мысль директор и вздохнул, вслед за любимым учеником входя в дом, где пятнадцать лет назад вершил непоправимое его свихнувшийся племянничек. Люциус Малфой, умудрявшийся не выглядеть нелепо даже в поттеровском красном джемпере и коротковатых джинсах, стряхнул со стола мусор, поставил на него сумку и спросил:
— Может быть, мы напрасно отпустили их на кладбище одних?
— Нет, мой мальчик, Поттеру сейчас нужен только один провожатый, они справятся. А мы можем начать приготовления к ритуалу. Это не займет много времени, — вкрадчиво ответил Альбус.
Драко просто стоял рядом, изредка бросая на Гарри встревоженные взгляды. Поттер, задумавшись и щурясь от яркого солнца, уже полчаса смотрел на надгробья своих родителей.
— Я ничего не чувствую. Только жалко, что никогда их не узнаю. Сколько за эти годы я навоображал! Я плохой?
— Хочешь услышать мое мнение? — в свою очередь спросил Драко.
— Я всегда хочу знать твое мнение. Можно любить абстрактно? Я мало что помню. Звуки, запахи, смех…
— Гарь, тебе не посчастливилось расти с мамой и папой. Ты говорил, что видел их в Еиналеж, но это иллюзия, я так полагаю. Для любви нужен человек, понимаешь? Живые люди. Для мертвых — благодарность и память.
Гарри лишь кивнул, соглашаясь.
— Или ты боишься, что, лишившись магии, разлюбишь ме… то, что любишь сейчас, да? — заглядывая своему Поттеру в глаза, вдруг продолжил Драко.
— Что-то вроде, — буркнул Гарри и отвернулся.
— Посмотри на меня, — со всей серьезностью произнес Малфой, — я почти не чувствую магии. Из-за этого нам пришлось полдня обычным автобусом ехать. Я скоро даже мэнор не смогу видеть! Отца, маму… Но я по-прежнему… так же сильно… ну, ты знаешь! Это-то ты чувствуешь, дубина! — внезапно разозлился дракон. Просто удивительно, как младший Малфой мог живительно воздействовать на Поттера!
— Драко! Мы же вернемся! Отец и директор говорят, что точно. Но мы сами должны найти путь обратно. Дамблдор о какой-то зеленой двери в стене упоминал.
— Мне нельзя с тобой. Чем меньше я касаюсь магии, тем дольше сохраню память. Я тебя здесь подожду, на скамейке. Не трусь давай, герой! Я с тобой, — Драко обнял и поцеловал Гарри.
Последнее, что запомнил Гарри Поттер, когда, не оборачиваясь, шел от церкви к дому, где старшие маги сломают его магию, был слабый запах пота Драко. «Удивительно, от него ни… Он боится!» — догадался Гарри, и ему стало как-то легче.
Обряд был простой и страшный: воздух звенел, искрясь чем-то живым. Сквозняками качало и рвало пламя свечей; в комнате быстро стало темнеть. Маги по обе стороны от юноши коснулись своими палочками поверхности зеркала, перед которым стоял обнаженный Гарри, и оно замутилось, исказило отражение и дрогнуло… Взгляд Поттера утянуло в воронку, образовавшуюся там, где была твердь стекла, слова заклятий звучали глухо, как будто издалека… А потом — тьма. И голос Люциуса, словно из сновидения:
— Теперь вы сами. Документы и ключи от дома у Гарри, билеты на поезд и банковские карточки у Драко, он не потеряет… До свидания, мальчики!
— Постарайтесь вернуться назад, — добавил Дамблдор.
Вечер спускался на Годрикову Лощину. Драко, не находя себе места от волнения, тем не менее не смел даже двинуться по направлению туда, где сейчас, уже в который раз за этот чертов год, решалась их с Гарри судьба.
Вот он показался, бледный, один. Драко сделал несмелый шаг навстречу… и Поттер раскинул руки. Таким свободным, широким и призывающим жестом, что маленький хор… дракон в сердце Малфоя, испустив боевой клич победы, рванул к любимому.
Поздно ночью в Лондон отправились два пилигрима: сквиб Гарри Поттер и маггл Драко Малфой.
Страница 20 из 20
