Отступник

Я глянул в сторону Томаса, и увидел, как он окидывает взглядом клуб. Цвет его глаз изменился от обычного серого до бледного, ярчайшего серебряного, словно превратившись в пятна металлического цвета. Его взгляд был прикован к паре девушек, проходящих мимо нас, одетых в черное нижнее белье под длинными кожаными плащами, и держащихся за руки с переплетенными пальцами. Обе женщины обратили взоры на него, как если бы он позвал их по имени, и посмотрели на него, замедляя шаг.

Томас отвел взгляд в сторону, и нечеловеческая неподвижность вновь наполнила его. Женщины несколько раз моргнули, и пошли дальше со слегка озадаченным видом.

— Эй, — прокричал я сквозь музыку. — Ты в порядке?

Он кивнул, и затем указал подбородком на одну из самых высоких платформ на другой стороне танцпола.

— Наверху.

Я кивнул, и Томас повел меня за собой. Мы углубились в лабиринт подиумов и лестниц, которые были спроектированы таким образом, что два проходящих мимо человека не могли разойтись, не коснувшись друг друга, что я и узнал, когда я и Томас столкнулись с девушкой в кожаных шортах и бюстгальтере, грозящем лопнуть по швам. Отблески красного пульсирующего света оттеняли мягкие формы тела. Она скользнула мимо Томаса, уставившись на его грудь так, будто хотела наклониться и укусить его.

Он не обратил на нее внимания, но затем девушка спустилась ко мне — а я занимаю куда больше места, чем Томас. Я почувствовал ее бедра, трущиеся об меня, и как выгнулась ее спина, когда я пытался пропустить ее, повернувшись боком. Ее груди прижались к моей груди, упругие и теплые, ее губы были раскрыты, а глаза ярко сверкали. Ее рука скользнула по моему бедру, прикосновение, которое могло бы быть случайным, но таковым не было, и мое тело внезапно потребовало остановиться на мгновение и посмотреть к чему это приведет.

Нельзя доверять телу, когда оно говорит вам такие вещи. Оно не понимает таких вещей как настоящая любовь, верность, беременность или венерические заболевания. Оно просто жаждет. Я старался не обращать внимания на это, но были и другие девушки на подиумах, и не было ни одной в стенах Зеро, которая не была бы великолепной. Большинство из них были бы счастливы, если бы я доказал им это.

Что и делали некоторые мужчины, если уж на то пошло, но это было меньшей из проблем, поскольку сдерживаться было все более сложно.

Я видел то, чего я никогда не видел даже в порнофильмах. То, что одна девушка делала со своим языком и ледяным кубом…

Просто поверьте. Это было чертовски отвлекающе.

* Томас дошел до лестницы, ведущей на верхнюю платформу, и пошел по ней через ступеньку. Я следовал за ним, сканируя окружающее пространство в попытке определить потенциально плохих парней. Вредным эффектом этого было то, что я видел больше симпатичных девушек, чем когда-либо раньше. Но это были профессионалки. Одна из них могла скрывать…

Да, я действительно был шокирован, что одна из них могла скрывать.

Я преодолел последнюю лестницу как раз вовремя, что бы увидеть, как Томас бросился в объятия женщины.

Жюстина не была особенно высокой для девушки, пока не надела пятидюймовые шпильки. Она выглядела такой, какой я запомнил ее в нашу последнюю встречу — великолепное лицо девушки из высшей лиги, с теплой сердечной улыбкой. Ее волосы были серебристо белыми, и были собраны в сложную конструкцию, скрепленную парой китайских палочек.

Конечно, тогда она не была одета в облегающий белый костюм из латекса и перчатки. Он подчеркивал все ее прелести и делал это очень хорошо.

Томас упал на колени и обнял ее за талию, прижавшись к ней. Она обвила руками его шею и крепко обняла. Закрыв глаза, они просто стояли друг возле друга долгую минуту, без движения, просто наслаждаясь обществом друг друга.

Такое здесь было чуждо.

Я отвернулся, оперся на перила, ограничивающие платформу, и уставился вниз на танцпол, пытаясь дать брату и его возлюбленной хоть минуту уединения. Жюстина одела закрытый костюм не для того, чтобы соответствовать последнему писку моды. Прикосновение чистой любви, настоящей и самоотверженной, было проклятием Белой Коллегии. Томас рассказывал мне о вампирах Белой Коллегии, которые получали ожоги от прикосновения к обручальным кольцам, или розе, подаренной возлюбленной. Но наиболее опасным прикосновением было прикосновение того, кого ты любил, и кто отвечал тебе взаимностью.

Я сам видел, как Томас получил ожог второй степени, когда поцеловал Жюстину в последний раз.