Отступник

Его взгляд вернулся к огню.

— Я бы никогда не подумал на него. Но слишком много вещей свидетельствует об этом.

— Есть вероятность, что это подстава?

Эбенизер моргнул и бросил на меня взгляд.

— Почему ты интересуешься этим?

— Потому что если жопа наконец получит по заслугам, я хочу быть уверенным в том, что это на полном серьезе.

Он некоторое время покивал. Потом сказал:

— Я не вижу способа, как это могло быть сделано. Смотрится как утка, ходит как утка, крякает как утка, может это и есть чертова утка. Бритва Оккама, Хосс.

— Кто-то мог вложить это в его голову, — сказал я.

— В его возрасте? — спросил Эбенизер. — Навряд ли.

Я нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Когда разум становится старше, он становится стабильнее, — сказал он. — Все расставлено по своим местам. Как ива: когда она молода, то податлива, а с возрастом становиться хрупкой. Когда твой возраст достигает века или больше, то обычно невозможно заставить разум изменится, не разрушив его.

— Обычно?

— Ты не можешь зайти так далеко, — сказал Эбенизер — Заставить истинно верящего человека предать всё, во что он верит? Ты бы свел его с ума до того, как добился этого. Это значит, что Морган сделал свой выбор.

— Если он его сделал, — я покачал головой, — я спрашиваю себя — кто выиграет, если мы казним Моргана сами.

Эбенизер поморщился.

— Я знаю — это мерзко, — сказал он, — но вот оно, ты смотрел ему в душу, но ты знаешь, это не детектор лжи.

Я немного помолчал и потянул кофе. Затем спросил:

— Просто любопытно. Кто будет держать меч, когда вы его поймаете? Обычно Морган был ответственен за отрубание голов.

— Капитан Люччио, я считаю, — сказал Эбенизер, — или кто-то, кого она назначит. Но она не того сорта, чтобы кому-то всучить такое по субординации.

Я вызвал обработанный ментальный образ Анастасии, отстраняющей от должности своего старого ученика. Как себя, отрубающего голову Молли, и вздрогнул.

— Вот это отстой.

Эбенизер продолжил смотреть на огонь, и глаза его, казалось, утонули в глазницах, как будто на глазах у меня он постарел на двадцать лет.

— Да.

Дверь Командного Центра открылась и мелкий, тощий волшебник в светло-коричневой твидовой одежде вошел, таща большую папку. Его короткие белые волосы курчавились вокруг головы, пальцы покрыты чернильными пятнами. За одно ухо у него был заложен карандаш, за другое — перьевая ручка. Он остановился, некоторое время оглядывался в комнате, заметил Эбенизера и заторопился к нему.

— Простите, Чародей МакКой, — сказал он. — Если у вас есть минута, мне нужна ваша подпись на нескольких бумагах.

Эбенизер поставил свой кофе на пол и принял светло-коричневую папку от мелкого парня, вместе с перьевой ручкой.

— Что на этот раз, Пибоди?

— Во-первых, разрешение поверенному в Джакарте на покупку здания, для нового защищенного дома, — сказал Чародей Пибоди, открывая папку и доставая страницу. Эбенизер просмотрел ее и подписал. — Очень хорошо. Теперь разрешение на проверку заплат для вновь назначенных Стражников, здесь, пожалуйста, благодарю Вас. И последнее — разрешение на просмотр вкладов Чародея ЛаФортиера и перевод их его наследникам.

— Только три? — спросил Эбенизер.

— Остальные — ограниченного доступа, сэр.

Эбенизер вздохнул.

— Я спущусь в свой офис, когда буду свободен, чтобы подписать их.

— Чем раньше, тем лучше, сэр, — сказал Пибоди. Он моргнул, словно только что заметил меня. — Ааа. Страж Дрезден. Что привело вас сюда?

— Я намеревался прибыть и посмотреть, не понадобится ли кому-нибудь помочь сбить спесь с Моргана, — протянул я.

Пибоди сглотнул.

— Я… вижу.

— Индеец Джо нашел что-нибудь? — спросил Эбенизер.

В голос Пибоди вплелись неуверенность и несогласие с его ответом:

— Чародей Слушающий Ветер углублен в приготовления к гаданию для расследования, сэр.

— То есть нет, — сказал я.

Пибоди фыркнул.

— Пока нет. Вместе с Мерлином, я уверен, они выяснят, как Стражу Моргану удалось обойти охрану Совета Старейшин. — Он взглянул на меня и произнес исключительно вежливым тоном: — В конце концов они оба чародеи с величайшим опытом и навыками.

Я сердито посмотрел на Пибоди, но копать глубже, пока он не забрал бумаги и ручку у Эбенизера, было не лучшей мыслью.

Пибоди кивнул ему и сказал:

— Благодарю Вас, сэр.

Эбенизер рассеяно кивнул, поднял свою чашку кофе, и Пибоди вновь засуетился.

— Настырный бумажный кретин, — пробормотал я под нос.

— Бесценный настырный бумажный кретин, — поправил меня Эбенизер. — То, что он делает, не бросается в глаза, но его организационные навыки были крайне необходимыми ценными качествами с начала войны.

Я фыркнул.

— Бюрокромансер.

Эбенизер слегка улыбнулся и допил кофе, кончики первых двух пальцев его правой руки были запачканы синими чернилами. Потом он встал и потянулся, при этом его суставы негромко захрустели.

— Невозможно вести войну без секретарей, Хосс.

Я смущенно опустил взгляд на свою чашку кофе.

— Сэр, — сказал я спокойно. — Если говорить гипотетически. Что, если Морган невиновен?

Он надолго нахмурился.