Фандом: Гарри Поттер. За окном стояла изумительная погода, самый главный зачёт в курсансткой группе был сдан, и хотя Джеймс сомневался, не завалил ли его, настроение у него было замечательное. Он давно не чувствовал себя так свободно. И сейчас намеревался это всё отметить. Тем более, у Скорпиуса все экзамены тоже были позади, оставалось дождаться сову с результатами.
12 мин, 13 сек 19633
Скорпиус сразу же съехал ладонями ниже и, упираясь в стену, выгнул спину, услужливо расставляя ноги шире и нетерпеливо подрагивая.
Поттер не подвёл — он никогда не подводил — быстро шепнул заклинание смазки, раздвинул ему отозвавшиеся болью на такое резкое обращение ягодицы и рывком вошёл в горячее, податливое тело. Скорпиус невольно вскинул задницу, подаваясь навстречу и издал громкий стон, переходящий в крик — вот теперь можно. С Джеймсом — всё можно: тот знал и понимал его так, как он сам себя не понимал и не знал.
И Скорпиус не сдерживался — извивался, всхлипывал, стонал и повторял, всё повторял машинально одно и то же имя. Он уже не слышал, как Джеймс застонал с ним в унисон, двигаясь всё быстрее; как, наконец, выгнувшись и запрокинув голову, тихо прошептал: «Люблю»…. Но это было и не нужно слышать, Скорпиус и так это знал. Джеймс уже бессчётное количество раз успел доказать это на деле, и Малфой ценил это в сто раз больше любых слов. И сам доказывал — сначала неумело, периодически всё ещё ныряя в свою «ледяную броню», но раз за разом потребность в этом становилась всё меньше, пока однажды и вовсе не исчезла.
Придя в себя и обретя мало-мальскую способность соображать, парни, всё ещё тяжело дыша, завалились на кровать. Моментально осоловевший Скорпиус свернулся клубком в объятиях Джеймса, пристроив ему голову на плечо, и тихо засопел, не говоря ни слова, лишь удовлетворённо улыбнувшись. Поттер посмотрел на мягкие прядки прямо перед своими глазами, сместился немного вбок. Понаблюдал за бледным, умиротворённым лицом: светлые ресницы чуть трепетали, яркие искусанные губы сложились в лёгкую улыбку.
Джеймс тоже улыбнулся, проваливаясь вслед за Скорпиусом в дрёму. Лишь где-то на границе между сном и явью пронеслась мимолётная мысль — да, окончательно оттаял его мальчик. Раз и…
Джеймс надеялся, что навсегда.
Поттер не подвёл — он никогда не подводил — быстро шепнул заклинание смазки, раздвинул ему отозвавшиеся болью на такое резкое обращение ягодицы и рывком вошёл в горячее, податливое тело. Скорпиус невольно вскинул задницу, подаваясь навстречу и издал громкий стон, переходящий в крик — вот теперь можно. С Джеймсом — всё можно: тот знал и понимал его так, как он сам себя не понимал и не знал.
И Скорпиус не сдерживался — извивался, всхлипывал, стонал и повторял, всё повторял машинально одно и то же имя. Он уже не слышал, как Джеймс застонал с ним в унисон, двигаясь всё быстрее; как, наконец, выгнувшись и запрокинув голову, тихо прошептал: «Люблю»…. Но это было и не нужно слышать, Скорпиус и так это знал. Джеймс уже бессчётное количество раз успел доказать это на деле, и Малфой ценил это в сто раз больше любых слов. И сам доказывал — сначала неумело, периодически всё ещё ныряя в свою «ледяную броню», но раз за разом потребность в этом становилась всё меньше, пока однажды и вовсе не исчезла.
Придя в себя и обретя мало-мальскую способность соображать, парни, всё ещё тяжело дыша, завалились на кровать. Моментально осоловевший Скорпиус свернулся клубком в объятиях Джеймса, пристроив ему голову на плечо, и тихо засопел, не говоря ни слова, лишь удовлетворённо улыбнувшись. Поттер посмотрел на мягкие прядки прямо перед своими глазами, сместился немного вбок. Понаблюдал за бледным, умиротворённым лицом: светлые ресницы чуть трепетали, яркие искусанные губы сложились в лёгкую улыбку.
Джеймс тоже улыбнулся, проваливаясь вслед за Скорпиусом в дрёму. Лишь где-то на границе между сном и явью пронеслась мимолётная мысль — да, окончательно оттаял его мальчик. Раз и…
Джеймс надеялся, что навсегда.
Страница 4 из 4
