Я могу смеяться, могу плакать, могу плакать, смеясь. Могу злиться, радоваться, любить, умирать. Преодолеть все отведенные мне жизненные ступени, до зубов вооружившись знаниями или сгинуть навеки в невежестве. При всем этом единственное, что пугает меня, — непредсказуемость природы всего сущего. (Строки неизвестного философа).
Ночь вступала в свои права. Не отпускаемая терзаемыми ее разными мыслями, Анжела, с тоской в глазах и на сердце, отрешенно наблюдала за собирающими в машину вещи друзьями. Ну почему это случилось именно с ней? Событие, что покалечило ее изнутри, заставив разрываться сердце на части…
Она сделала шаг, другой в сторону лагеря, как вдруг ей показалось, что она услышала какое-то движение в глубине зарослей. Остановилась, прислушалась. Нет, это не галлюцинации (наверное): она отчетливо различала, как кто-то приближался, шурша сухими стеблями сорных диких растений и ветками. Анжела превратилась в слух. Но вдруг шорохи прекратились, будто дразнили ее. Крупная дрожь ударила по телу. Она быстро направилась к машине, возле которой стояли остальные, готовые отправиться в путь. Достала из салона фонарь.
— Ты что? — спросил Кэмерон.
— Я сейчас, — ответила Энджи и направилась к чаще, в сторону которой глядели включенные фары «Мерседеса».
Она двигалась по узенькой, еле приметной тропинке сквозь заросли, по которой Денни и Кэмерон ходили к реке. Направляла луч фонаря в разные стороны, надеясь высветить раненого полицейского (или полицейских), который, возможно, был где-то рядом. Пару раз даже окликнула. Но ответом была утомительная тишина, нарушаемая отдаленными неразборчивыми голосами друзей Анжелы возле машины. Сама того не заметив, девушка вышла к реке. Полицейский автомобиль пребывал точно в том положении, в котором описывали парни. Но вокруг не было ни души. Тихое журчание мерно бегущего в темноте водного потока было единственным, что «жило» здесь сейчас…
Хотя, нет. Энджи, вздрогнув, услышала справа чье-то тяжелое глубокое дыхание. Луч резко повернутого фонаря, отраженный в чьих-то гигантских диких глазах… Сильный удар когтями лапы… Хлынувшая из разорванного горла Анжелы кровь…
— Ну где же она? — нервно воскликнул Кэмерон.
— Я схожу за ней, — Денни вылез из машины.
Едва он подошел к роще, как из зарослей на него что-то набросилось. Увидев это, Кэмерон выскочил было из машины, но тут же остановился когда понял, что друга уже не спасти. А неописуемо страшное существо, лязгающее окровавленными, неестественно длинными, торчащими изо рта клыками, завораживающе уставилось на Кэма. Последний ринулся назад, в кабину, хлопнул дверью и, под крики вновь шокированных девушек, резко завел автомобиль. Развернув его с тем же рвением, погнал по тропе назад к главному шоссе.
— Что… что это было? — в истерике бросила Кристи.
— Не знаю. Но нужно убираться отсюда. И как можно дальше. — Нервно ответил Кэмерон.
[[— И куда вы направились? Домой? — нарушил детектив затянувшуюся паузу.
— Да. Домой к Марти. Мы рассказали мистеру и миссис Дженсен о существе, о гибели товарищей, но не упомянули о том, как на самом деле умер Марти. Просто все свалили на то дерзкое нападение в лесу.]]
Мерседес стоял у дома. В светящихся окнах то и дело мелькали люди. В темноте отдаленного окружения, куда уже не могло достать покрывало света, льющегося из висящего под крышей дома решетчатого фонаря, сейчас обитало оно… То самое ощущение нависшей грузом неизбежности какого-то нового происшествия. Запах страха и тревоги впитались в воздух здесь, у дома, как только сюда подъехал «Мерседес». Располагающиеся с разных сторон соседские коттеджи, очертания которых во тьме напоминали серые вздымающиеся скалы, казалось, пустовали уже долгое время. По обыкновению, люди в них либо уже улеглись спать ввиду позднего времени, либо уехали на время в центр города.
В разных частях земного шара иногда происходят невообразимые, фантастические вещи, став очевидцем которых, человек невольно может угодить в психушку. И вот сейчас рассказ троих перепуганных студентов реально походил на бессмыслицу, которую бы нес лишь чокнутый. Но тем не менее, Арнольд Дженсен, заставив свою супругу Джэнет сесть и успокоиться, велел молодым людям говорить все как было, насколько бы их история не казалась бредовой. И когда Кэмерон закончил, отец Марти встал со стула и, оглядев еще раз всех троих, с улыбкой, не скрывающей серьезность в глазах, спросил:
— А теперь — правду. Сколько травки вы скурили?