Отягощенное наследство

— Если Адам уверен в этом, стоит к нему прислушаться. Будь у него хоть тень сомнения, он бы не успокоился, пока не разобрался, — уверил Слагхорн. — Однако я хотел сказать, что не всегда Тьму призывают сознательно для какой-то цели. Представьте себе, что наш мир — это сфера, — Слагхорн прикоснулся палочкой к фарфоровой чашке, и прозрачный радужный шар завис в воздухе. — Ее оболочка хрупкая, но пластичная, способная восстанавливаться, — он щелкнул по шару ногтем, поверхность пошла было трещинами, но оболочка словно поглотила их. — Мы с вами находимся внутри сферы, а снаружи — Хаос, мы видим его образы во сне и в мечтах. Должен сразу сказать, что внешняя Тьма постоянно просачивается к нам, преображается, становится частью нашего мира, и, наоборот, что-то уходит от нас. Но некоторые поступки как бы раскалывают оболочку изнутри, и тогда в этот разлом устремляется Тьма, завладевает преступником и разрушает его. Я не случайно сказал «преступник», речь идет о нарушении основополагающих законов, таких, как «не убий». Вы знаете, что убийство раскалывает душу, и для этого не нужно ни суда, ни палача, ни мстителей, это всего лишь естественное следствие самого деяния. И в этом случае, разумеется, никто не найдет никаких следов темномагического воздействия.

— Но Джинни никогда никого не убивала!

— «Не убий!» — не единственный закон, я упомянул о нем лишь для наглядности.

— А какие еще есть законы? — Гермиона приготовила блокнот.

— Каждая религиозная система предлагает свой собственный список, но, к сожалению, до нас дошли сильно отредактированные версии. Так, прелюбодеяние во многих культурах считается преступлением только для женщин. Для иудеев и христиан содомия — страшный грех, а для человека античности — вариант проявления дружеских чувств. Кто-то отказывается от вина и свинины, кто-то — от любой пищи животного происхождения, а некоторые племена считают деликатесом человечину.

— Получается, только «не убий» — универсальный закон, — задумчиво произнесла Гермиона.

— Не совсем. Например, убийство самого себя — для японцев достойный конец земного пути, а для христиан — страшный грех. Многие культуры одобряют кровную месть, и, наоборот, отказ от нее считают преступлением. Законы мироздания нигде не зафиксированы, люди издавна пытаются сформулировать их, но… Возможно, они меняются во времени и пространстве, или вовсе неподвластны человеческому разуму.

Гарри отчаянно хотелось вернуть разговор в более конкретное русло, он взглянул на Гермиону. Она слушала Слагхорна так же, как на втором курсе внимала Локхарту, ждать от нее помощи было бесполезно.

— Сэр, вы поможете нам? — Гарри отбросил деликатность. — Мы просим вас о помощи!

— О! — Слагхорн всплеснул руками. — Чем я могу вам помочь? Я же не целитель.

— Нам не нужен целитель! Вы сами говорили, что Гарденер свое дело знает. Нам нужен тот, кто разбирается во всех этих материях, тот, кто поймет, что с Джинни.

— Я работала в библиотеке Дурмштанга, — Гермиона достала из сумочки толстую тетрадь и положила ее перед собой на стол. — Я думаю, искушенный человек сможет найти в этих записях путеводную нить.

— Искушенный человек! — Гораций Слагхорн сложил ладони домиком и внимательно посмотрел на гостей. — Увы, но вы пришли не по адресу: я не практикующий темный маг. Я заглянул в бездну и отпрянул в ужасе, встретив ее ответный взгляд.

Сердце Гарри ухнуло куда-то в желудок:

— Как же так? — жалобно спросил он. — Вы столько всего знаете!

Слагхорн тяжело вздохнул:

— Знать и уметь — не одно и то же. Вы не могли не заметить, что снимать проклятие с той девочки Альбус позвал не меня, а Северуса. Да и свою руку он доверил ему.

Гарри не знал, что на это ответить. Промолчала и Гермиона.

— Позвольте, прибегнуть к сравнению, — Слагхорн вытянул губы трубочкой, подбирая подходящий образ. — Допустим, у меня есть превосходная коллекция музыкальных инструментов, оригинальные нотные записи, письма композиторов, я неплохо играю на фортепиано, знаю историю создания великих произведений и малоизвестные факты из жизни музыкантов. Однако я не могу по нескольким нотам восстановить потерянный шедевр и сыграть его.

— И Олдкастл сравнивал магию с музыкой, — заметил Гарри, просто, чтобы не молчать.

— Магия — искусство, как музыка, живопись, стихосложение, — Слагхорн с видимым удовольствием развивал тему. — В Хогвартсе вы разучиваете гаммы, знакомитесь с нотной грамотой, узнаете произведения. Большинство выпускников остается на этом уровне, некоторые становятся выдающимися исполнителями, шедевры создают единицы.

— Но вы знаете, кто сможет помочь нам? — спросила Гермиона. — Среди ваших учеников, наверняка, найдется кто-нибудь достаточно искушенный в темных искусствах.

— Темные маги, которых я знал, либо мертвы, либо в Азкабане, — ответил Слагхорн.