Отягощенное наследство

Моего дядю Чарльза усыновил Родерик Уизли, и он сгорел за несколько лет. Не дожил до совершеннолетия. Мне было тогда пять лет, и я его, конечно, не помню. На похоронах отец рассорился с главой рода. Хоть я и был очень мал, но понял, что папа отказался поселиться в родовом замке Уизли. Родерик назвал его предателем крови. Ему было больше ста лет, но стариком он не выглядел, высокий крепкий, рыжебородый, в ярости он швырнул табакерку в окно и не разбил, а пробил стекло. Я очень испугался, но через несколько дней Родерик пришел, когда отца не было дома, и стал звать меня в гости. Раньше он никогда не обращал на меня внимания, и я его совсем не знал, но теперь он был очень ласков, говорил, что хочет угостить меня настоящим многоэтажным тортом, который умеют печь только его эльфы. А еще они делают пряничных человечков, которые разыгрывают сказки лучше, чем куклы на ярмарке. Он обещал прокатить меня на пони, на настоящем гиппогрифе, рассказывал, какой чудесный у него сад, сколько интересных игрушек. Он подарил мне старинный кинжал, сказал, что в замке меня ждет зачарованный арбалет и ручной ястреб, я почти согласился пойти с ним, но тут вернулся отец. Как они кричали! Папа выгнал Родерика и выкинул кинжал, а я разрыдался. Я так хотел попробовать торт и прокатиться на пони! Я уже полюбил мой кинжал! Я кричал папе, что ненавижу его, что хочу к дедушке Родерику! Отец не смог меня успокоить, позвал маму, я дулся на него несколько дней, потом все забылось. Однажды, когда я уже был подростком, отец пришел ко мне ночью и долго рассказывал о своем брате Чарли, какой он был веселый, живой, и как он изменился, поселившись в родовом замке.

Родерик Уизли пережил моего отца на полгода. Мы с Молли тогда были помолвлены и собирались пожениться после окончания траура. Нас пригласили на чтение завещания в замок. Вся родовая собственность была отписана мне. Только от перечисления захватывало дух: сам замок, земли вокруг, золотые слитки в сокровищнице, фамильные украшения, артефакты! Мы с Молли ходили из комнаты в комнату, не веря глазам: такая это была роскошь! Правда, в главном зале вдоль стен стояли чучела диких зверей, а рядом с портретами висели отрубленные головы чудовищ, но какие были витражи, затканные золотом портьеры, украшенные самоцветами мечи! Все, что можно было увидеть с главной башни, принадлежало нам: лес, река, зеленые луга! Взявшись за руки, мы гуляли по саду — о, что это был за сад! И вышли на семейное кладбище. Мы бродили среди надгробий и читали надписи: мертворожденные младенцы, маленькие дети, подростки, юноши и девушки. «Это какой-то Молох! — сказала Молли. — Я не хочу отдавать ему своих детей». Меня словно ледяной водой окатили: зачем все это богатство, все это великолепие, если мои дети будут умирать один за другим, если я потеряю Молли?

Мы проговорили всю ночь, гадали, как нам извернуться: отдать часть денег на благотворительность, попросить прощения у кентавров, прибегнуть к темной магии? Но это был самообман. Нельзя получить все, ничем не пожертвовав, и мы с Молли сделали выбор. Утром я в присутствии нотариуса, душеприказчика и свидетелей отказался вступить в наследство. Какой вой подняли портреты! Как они проклинали меня! Кричали, что я предал своих предков, отрекшись от них, я предал своих детей, лишив их родового наследства. Эльфы подхватили крики, они визжали и бесновались, замок содрогался от воплей и проклятий. Мы поспешили уйти, никто нас не задерживал. Ворота с грохотом затворились, замок содрогнулся и исчез вместе со всем накопленным богатством, эльфами, призраками, и только вороны черной тучей поднялись в небо и разлетелись с хриплым карканьем.

Артур замолчал. Гарри откашлялся, не зная, что сказать. Он взглянул на Гермиону, похоже, она временно потеряла дар речи.

— Иногда мне сниться, — тихо проговорил Артур, — что я вступил в наследство, и живу в прекрасном старинном замке, эльфы выполняют все мои капризы, министр почтительно кланяется при встрече. Все уважают меня и опасаются моего гнева. Все восхищаются молодостью и красотой моей жены, подражают ее нарядам и прическам. Мой сын и наследник — первый денди Британии, ни у кого нет такой метлы, таких собак, таких девушек.

— А Джинни? — осторожно спросил Гарри.

— Джинни нет, и других детей нет.

— Я поняла, — Гермиона положила свою ладонь на плечо Артура. — Вы отказались от наследства, чтобы избежать того, что происходит с Джинни сейчас.

— Где вы были?! — Рон кипел от возмущения. Он стоял посреди гостиной в носках и форменной мантии аврора с палочкой в правой руке и надкушенным сэндвичем в левой.

— Мы оставили записку!

— Да?! «Отправились к С. Скоро будем». Потрясающе! Кто этот С.? Когда скоро?

— Мы у Слагхорна были.

— А почему вас Патронус не нашел?

— У него магические барьеры еще с римских времен! Параноик старый — мы полтора часа до него добирались, по камням скакали, потом столько же обратно.