Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли тяжело больна, и Гарри готов на все, чтобы спасти невесту. Но, сперва нужно узнать, что необходимо сделать.
113 мин, 36 сек 14672
Гермиона упорно искала доказательства своей версии. Рон помогал ей с видимым неудовольствием, но было ясно — на самом деле он не меньше, чем она, хочет найти подтверждение. Какая разница, с кем и как развлекалась его сестренка, если Джинни будет жива и здорова? Гарри и сам уже так думал. Лишь из упрямства он кривился, когда Гермиона начинала рассказывать о результатах расследования. Впрочем, результаты не обнадеживали: Дин Томас женился, Невилл Лонгботтом, с которым Джинни очень сблизилась в год директорства Снейпа, был помолвлен, он клялся, что отношения у них были чисто дружеские, и ни о ком, кроме Гарри, Джинни тогда и не думала. Остальные ее кавалеры не считали прогулки по Хогсмиту и неумелые поцелуи на Астрономической Башне чем-то серьезным. Джинни была веселой, яркой, энергичной, она хохотала над довольно плоскими шутками, обожала квиддич и сливочное пиво, не трусила, не капризничала, словом, была идеальной подружкой. Однако в роли жены и возлюбленной ее бойфренды видели не «своего парня» Джинни, а какое-нибудь более эфирное создание.
— Если и были какие-то тайные движения сердца, — подвела итог Гермиона, — об этом известно только Джинни. И то — не факт. Расспросить ее невозможно. Вот если бы применить легилеменцию!
— Ее даже к преступникам не применяют, — отозвался Рон.
— Слишком сложно, — Гермиона вздохнула. — Все равно, что исполнить Крейцерову сонату, если воспользоваться терминологией Слагхорна. Маги с таким уровнем мастерства в Аврорате не работают.
«Что интересно, — лениво подумал Гарри, — у нее и в мыслях нет, кого-нибудь оскорбить. Она даже не думает, что ее слова могут задеть, просто констатирует факт. А вот если ее назвать бобром — обидится, а ведь это — правда: она похожа на бобра своей решимостью разгрызть дерево, необходимое для строительства плотины»… Гарри вздрогнул и затряс головой, отгоняя видение — Гермиона сосредоточенно обнюхивает ствол, постукивая плоским мокрым хвостом. Недосып и постоянное эмоциональное напряжение давали о себе знать. Вчера он задремал на стуле, и ему пригрезилось, что Хедвиг пролетела мимо, едва не задев крылом его лицо. Движение воздуха, скользнувшего по щеке, ощущалось столь явственно, что он вскочил на ноги и обшарил всю палату. Разумеется, ничего не обнаружил. Сигнальные чары никак не реагировали, а стоило для проверки зажечь слабенький Люмос, принялись тревожно пульсировать. Вот и сейчас, он почти отключился и прослушал, что ему пытается втолковать Гермиона.
— Извини, — Гарри с силой потер лицо. — О чем ты говорила?
— Мы совсем забыли о Поттерах. Старинный, чистокровный род, происходящий от Певерелла, владельцы одного из Даров Смерти. Кто знает, какие сюрпризы таит ваша родовая магия.
Гарри пожал плечами:
— А как же я?
Рон фыркнул, Гермиона снисходительно улыбнулась:
— Ты единственный представитель рода — родовая магия не может обратиться против тебя. Это как, как…
— Как увидеть самого себя в хрустальном шаре, — подсказал Рон.
Гермиона кивнула, принимая сравнение из чуждой ей области.
— Собственно, в старинных, чистокровных семьях потому и стараются ограничиваться одним наследником, и не допускают появления внебрачных детей. Твой отец был единственным сыном, и твой дед тоже. Нам нужно обязательно просмотреть родословную Поттеров, проверить принадлежащие вам артефакты. И начать с твоей Мантии. В самом деле, Гарри, о чем мы думали? Один из Даров Смерти! Не странно ли: два Дара с подвохом, а один — нет?
— Игнатус правильно использовал Мантию, вот и все.
— Ага, Игнатус и все его потомки использовали Мантию правильно, тогда как Палочку и Камень правильно использовать невозможно!
— Почему невозможно?
— Воскрешающий Камень не воскрешает по-настоящему, он облекает плотью то, что осталось от личности, когда душа ушла. Старшая Палочка сама выбирает, кому ей служить.
— С чего ты взяла?!
— Гриндевальд украл Палочку у Григоровича, и она его признала. Волдеморт украл Палочку из гробницы Дамблдора, но она признала тебя.
— Дамблдор уже не был владельцем Палочки!
— Ну и что? Волдеморт присвоил ее, так же как Гриндевальд, неважно, кто был владельцем Палочки на тот момент. Вообще-то, ее называют Убивающей, логично, если бы она перешла к убийце своего предыдущего владельца, то есть к Снейпу.
— Он не победил Дамблдора!
— И Малфой не победил. Дамблдор не сопротивлялся Снейпу и не сражался с Малфоем. Ты выхватил у Драко палочки, извини, но назвать это победой в поединке нельзя — он с тобой не дрался.
Гарри похолодел:
— Ты хочешь сказать, я не был владельцем Старшей Палочки, когда вышел на поединок? Я ошибся?
— Если и были какие-то тайные движения сердца, — подвела итог Гермиона, — об этом известно только Джинни. И то — не факт. Расспросить ее невозможно. Вот если бы применить легилеменцию!
— Ее даже к преступникам не применяют, — отозвался Рон.
— Слишком сложно, — Гермиона вздохнула. — Все равно, что исполнить Крейцерову сонату, если воспользоваться терминологией Слагхорна. Маги с таким уровнем мастерства в Аврорате не работают.
«Что интересно, — лениво подумал Гарри, — у нее и в мыслях нет, кого-нибудь оскорбить. Она даже не думает, что ее слова могут задеть, просто констатирует факт. А вот если ее назвать бобром — обидится, а ведь это — правда: она похожа на бобра своей решимостью разгрызть дерево, необходимое для строительства плотины»… Гарри вздрогнул и затряс головой, отгоняя видение — Гермиона сосредоточенно обнюхивает ствол, постукивая плоским мокрым хвостом. Недосып и постоянное эмоциональное напряжение давали о себе знать. Вчера он задремал на стуле, и ему пригрезилось, что Хедвиг пролетела мимо, едва не задев крылом его лицо. Движение воздуха, скользнувшего по щеке, ощущалось столь явственно, что он вскочил на ноги и обшарил всю палату. Разумеется, ничего не обнаружил. Сигнальные чары никак не реагировали, а стоило для проверки зажечь слабенький Люмос, принялись тревожно пульсировать. Вот и сейчас, он почти отключился и прослушал, что ему пытается втолковать Гермиона.
— Извини, — Гарри с силой потер лицо. — О чем ты говорила?
— Мы совсем забыли о Поттерах. Старинный, чистокровный род, происходящий от Певерелла, владельцы одного из Даров Смерти. Кто знает, какие сюрпризы таит ваша родовая магия.
Гарри пожал плечами:
— А как же я?
Рон фыркнул, Гермиона снисходительно улыбнулась:
— Ты единственный представитель рода — родовая магия не может обратиться против тебя. Это как, как…
— Как увидеть самого себя в хрустальном шаре, — подсказал Рон.
Гермиона кивнула, принимая сравнение из чуждой ей области.
— Собственно, в старинных, чистокровных семьях потому и стараются ограничиваться одним наследником, и не допускают появления внебрачных детей. Твой отец был единственным сыном, и твой дед тоже. Нам нужно обязательно просмотреть родословную Поттеров, проверить принадлежащие вам артефакты. И начать с твоей Мантии. В самом деле, Гарри, о чем мы думали? Один из Даров Смерти! Не странно ли: два Дара с подвохом, а один — нет?
— Игнатус правильно использовал Мантию, вот и все.
— Ага, Игнатус и все его потомки использовали Мантию правильно, тогда как Палочку и Камень правильно использовать невозможно!
— Почему невозможно?
— Воскрешающий Камень не воскрешает по-настоящему, он облекает плотью то, что осталось от личности, когда душа ушла. Старшая Палочка сама выбирает, кому ей служить.
— С чего ты взяла?!
— Гриндевальд украл Палочку у Григоровича, и она его признала. Волдеморт украл Палочку из гробницы Дамблдора, но она признала тебя.
— Дамблдор уже не был владельцем Палочки!
— Ну и что? Волдеморт присвоил ее, так же как Гриндевальд, неважно, кто был владельцем Палочки на тот момент. Вообще-то, ее называют Убивающей, логично, если бы она перешла к убийце своего предыдущего владельца, то есть к Снейпу.
— Он не победил Дамблдора!
— И Малфой не победил. Дамблдор не сопротивлялся Снейпу и не сражался с Малфоем. Ты выхватил у Драко палочки, извини, но назвать это победой в поединке нельзя — он с тобой не дрался.
Гарри похолодел:
— Ты хочешь сказать, я не был владельцем Старшей Палочки, когда вышел на поединок? Я ошибся?
Страница 15 из 33
