Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли тяжело больна, и Гарри готов на все, чтобы спасти невесту. Но, сперва нужно узнать, что необходимо сделать.
113 мин, 36 сек 14690
Они стояли втроем на скале. Рене уже перевернул свой плащ серой стороной и был почти неразличим в слабом свете месяца. Сказать то же самое про инфери, к сожалению, было нельзя — Гарри видел его даже слишком четко.
— Теперь аппарируем к склепу Блэков. Берите его под руку…
— Взять? Этого? — Гарри затрясло. Он присел на корточки, чтобы унять дрожь. Рене подошел к нему ближе, покачал головой и обхватил инфери за плечи.
Фамильный склеп Блэков Гарри посетил впервые. К его огромному облегчению, он не почувствовал могильной сырости и запаха тления. В склепе было сухо и прохладно, как в музее или церкви, пахло каменной крошкой и воском. Магический свет вспыхнул под потолком, как только они вошли в помещение, и Гарри двинулся по длинному коридору, выложенному мраморными плитами. На постаменте, доходящем ему до пояса, стояли мраморные саркофаги. Гарри остановился рядом с тем, на котором было вырезано имя Вальбурги Блэк. Рядом стоял пустой саркофаг с открытой крышкой.
Гарри повернулся, в двух шагах от него покачивался инфери. Рене Флорентиец подошел к нему, вынул из-за пояса стилет и с поклоном подал его. Гарри схватил рукоять, его ладонь мгновенно вспотела, и пальцы скользили. Он крепко сжал оружие и ударил инфери в грудь со словами:
— Я отпускаю тебя. Покойся с миром!
Стилет вошел в мертвую плоть, как раскаленный нож в сливочное масло. Гарри искренне надеялся, что он попал в сердце. Инфери осел на пол. Рене встал на колени и влил ему в рот остатки зелья из флакона. От тела пошел дым, оно обуглилось, сжалось — через несколько минут перед магами лежала кучка пепла. Рене переправил заклинанием прах в его последнее пристанище, тяжелая каменная крышка опустилась сверху. Мрамор пошел трещинами, которые сложились в слова: «Регулас Арктур Блэк».
— Это все? — спросил Гарри.
— Мы узнаем, когда навестим вашу невесту, — ответил ему темный маг.
— Наверное…, — Гарри замолчал. — Наверное, нужно и Сириуса похоронить. Хотя бы символически.
Рене кивнул.
— А остальные инфери? — после длинной паузы вновь заговорил Гарри, когда они уже вышли из склепа. — С ними что-то нужно сделать.
— Нужно, — отозвался Рене Флорентиец. — Выяснить, кого именно Волдеморт поместил в эту пещеру, вывести каждого инфери и упокоить. Вы же расследуете деятельность Волдеморта?
— Ну, да, — ответил Гарри. По правде говоря, он не был уверен, что Аврорат копает так далеко. А ведь если бы в свое время досконально проверили бы убийство Реддлов, исчезновение Регуласа Блэка, другие таинственные происшествия, скольких бы бед удалось избежать, пришло ему в голову.
— Это же надолго? — спросил он неуверенно.
— Десятки лет, я думаю.
— Ох.
— Магглы до сих пор разыскивают и хоронят останки тех, кто погиб во Второй Мировой войне.
— Какой войне? — не понял Гарри.
— Той, которую мы называем войной с Гриндевальдом.
— Но это же очень давно было!
— Да. И с жертвами Волдеморта вам придется повозиться не меньше. Конечно, вы можете просто забыть о них и жить дальше.
— Нет, так нельзя! Я сам этим займусь! Вы поможете мне? Расскажите о ритуале, объясните, что за слова я говорил там?
— В Отделе Тайн все знают, — чуть улыбнулся Рене. — Им не хватает только желания и терпения.
— Понятно. Я не брошу это дело, — пообещал Гарри.
Серебристый терьер налетел на него.
— Джинни открыла глаза! Она сама дышит! — закричал Патронус голосом Рона.
— Получилось! — заорал Гарри.
— Получилось, — подтвердил темный маг. — Думаю, нам пора проститься, — он протянул узкую ладонь, и Гарри крепко пожал ее. — Не забывайте в дальнейшем, что вы и Блэк тоже, — сказал Рене Флорентиец и аппарировал.
Через две недели Джинни вышла из больницы. Вскоре они поженились очень тихо и скромно. Через год у четы Поттеров родился сын, которого назвали Джеймс Сириус.
Какие клятвы без числа
Соединили нас,
Как нам разлука тяжела
Была в рассветный час!
Кто знает души всех людей
До самых их глубин, -
Тот видит, что всего милей
Мне в этом мире Джин!
Роберт Бернс…
Во мне безумств и исступлений,
И мимолетных сновидений
Не возвращай, не возвращай.
Не говори мне имя той,
Которой память — мука жизни,
Как на чужбине песнь Отчизны
Изгнаннику страны родной.
Не возвращай, не возвращай
Меня забывшие напасти,
Дай отдохнуть тревогам страсти,
И ран былых не растравляй.
Иль нет, сорви покров долой!
Мне легче горя своеволье,
Чем ложное холоднокровье,
Чем мой обманчивый покой!
Денис Давыдов.
— Кстати, а почему Рене Флорентиец? — осведомился Люциус Малфой. — Это ведь какой-то алхимик?
— Алхимик, парфюмер, прорицатель. Волшебник довольно средний, но отмеченный маггловской историей: он обслуживал коронованных особ, участвовал в заговоре.
— Теперь аппарируем к склепу Блэков. Берите его под руку…
— Взять? Этого? — Гарри затрясло. Он присел на корточки, чтобы унять дрожь. Рене подошел к нему ближе, покачал головой и обхватил инфери за плечи.
Фамильный склеп Блэков Гарри посетил впервые. К его огромному облегчению, он не почувствовал могильной сырости и запаха тления. В склепе было сухо и прохладно, как в музее или церкви, пахло каменной крошкой и воском. Магический свет вспыхнул под потолком, как только они вошли в помещение, и Гарри двинулся по длинному коридору, выложенному мраморными плитами. На постаменте, доходящем ему до пояса, стояли мраморные саркофаги. Гарри остановился рядом с тем, на котором было вырезано имя Вальбурги Блэк. Рядом стоял пустой саркофаг с открытой крышкой.
Гарри повернулся, в двух шагах от него покачивался инфери. Рене Флорентиец подошел к нему, вынул из-за пояса стилет и с поклоном подал его. Гарри схватил рукоять, его ладонь мгновенно вспотела, и пальцы скользили. Он крепко сжал оружие и ударил инфери в грудь со словами:
— Я отпускаю тебя. Покойся с миром!
Стилет вошел в мертвую плоть, как раскаленный нож в сливочное масло. Гарри искренне надеялся, что он попал в сердце. Инфери осел на пол. Рене встал на колени и влил ему в рот остатки зелья из флакона. От тела пошел дым, оно обуглилось, сжалось — через несколько минут перед магами лежала кучка пепла. Рене переправил заклинанием прах в его последнее пристанище, тяжелая каменная крышка опустилась сверху. Мрамор пошел трещинами, которые сложились в слова: «Регулас Арктур Блэк».
— Это все? — спросил Гарри.
— Мы узнаем, когда навестим вашу невесту, — ответил ему темный маг.
— Наверное…, — Гарри замолчал. — Наверное, нужно и Сириуса похоронить. Хотя бы символически.
Рене кивнул.
— А остальные инфери? — после длинной паузы вновь заговорил Гарри, когда они уже вышли из склепа. — С ними что-то нужно сделать.
— Нужно, — отозвался Рене Флорентиец. — Выяснить, кого именно Волдеморт поместил в эту пещеру, вывести каждого инфери и упокоить. Вы же расследуете деятельность Волдеморта?
— Ну, да, — ответил Гарри. По правде говоря, он не был уверен, что Аврорат копает так далеко. А ведь если бы в свое время досконально проверили бы убийство Реддлов, исчезновение Регуласа Блэка, другие таинственные происшествия, скольких бы бед удалось избежать, пришло ему в голову.
— Это же надолго? — спросил он неуверенно.
— Десятки лет, я думаю.
— Ох.
— Магглы до сих пор разыскивают и хоронят останки тех, кто погиб во Второй Мировой войне.
— Какой войне? — не понял Гарри.
— Той, которую мы называем войной с Гриндевальдом.
— Но это же очень давно было!
— Да. И с жертвами Волдеморта вам придется повозиться не меньше. Конечно, вы можете просто забыть о них и жить дальше.
— Нет, так нельзя! Я сам этим займусь! Вы поможете мне? Расскажите о ритуале, объясните, что за слова я говорил там?
— В Отделе Тайн все знают, — чуть улыбнулся Рене. — Им не хватает только желания и терпения.
— Понятно. Я не брошу это дело, — пообещал Гарри.
Серебристый терьер налетел на него.
— Джинни открыла глаза! Она сама дышит! — закричал Патронус голосом Рона.
— Получилось! — заорал Гарри.
— Получилось, — подтвердил темный маг. — Думаю, нам пора проститься, — он протянул узкую ладонь, и Гарри крепко пожал ее. — Не забывайте в дальнейшем, что вы и Блэк тоже, — сказал Рене Флорентиец и аппарировал.
Через две недели Джинни вышла из больницы. Вскоре они поженились очень тихо и скромно. Через год у четы Поттеров родился сын, которого назвали Джеймс Сириус.
Какие клятвы без числа
Соединили нас,
Как нам разлука тяжела
Была в рассветный час!
Кто знает души всех людей
До самых их глубин, -
Тот видит, что всего милей
Мне в этом мире Джин!
Роберт Бернс…
Эпилог
Не пробуждай, не пробуждайВо мне безумств и исступлений,
И мимолетных сновидений
Не возвращай, не возвращай.
Не говори мне имя той,
Которой память — мука жизни,
Как на чужбине песнь Отчизны
Изгнаннику страны родной.
Не возвращай, не возвращай
Меня забывшие напасти,
Дай отдохнуть тревогам страсти,
И ран былых не растравляй.
Иль нет, сорви покров долой!
Мне легче горя своеволье,
Чем ложное холоднокровье,
Чем мой обманчивый покой!
Денис Давыдов.
— Кстати, а почему Рене Флорентиец? — осведомился Люциус Малфой. — Это ведь какой-то алхимик?
— Алхимик, парфюмер, прорицатель. Волшебник довольно средний, но отмеченный маггловской историей: он обслуживал коронованных особ, участвовал в заговоре.
Страница 32 из 33
