Мы с моим другом и одногруппником Андреем очень любили исследовать аномальные зоны. К тому моменту, когда случилась эта история, у нас был уже трёхлетний опыт исследований (любительских, но старательных).
6 мин, 54 сек 15737
Большая часть наших исследований проходила в лесах. Порой мы немного заблуждались, возвращаясь с точки, или наоборот, идя к ней. Это было уже нормально, привычно, не страшно. Всё равно максимум через день мы успешно выбирались к цивилизации. Это же Лен. Область. Больших лесов там просто нет. Такое «заблуждение» казалось нам приятной адреналиновой добавкой к исследованиям. Оно нас радовало, приключений так не хватало в скучной повседневной жизни. Именно в такие дни и после них мы с Андреем относились друг к другу особенно внимательно и заботливо. Никогда не ссорились. Так было до того самого дня, когда наши дружеские чувства, разум и логика прошли брутальный краш-тест, проведённый, определённо, какой-то сверхъестественной силой.
В тот день мы исследовали зону в Лен. Области, в трёх часах езды от Волхова. Какой-то знакомый Андрея уверенно заявил, что там находится аномальная зона, по сравнению с которой Пермский треугольник — это детские игры. Показал место на карте, объяснил маршрут. Мы поехали туда сразу же, как сдали сессию. Может, просто день был неудачный, но нас совсем не впечатлило. Счётчик электромагнитного поля почти не отклонялся, на камере ничего не проявлялось, все снимки полароидом тоже ушли впустую… Ни у меня, ни у Андрея не было даже намёка на личный контакт с чем-нибудь паранормальным, поэтому на аудиозаписи мы тоже не особенно рассчитывали. Совершенно бесплодная вылазка. Поэтому то, что случилось с нами позже, до сих пор удивляет меня. Если бы мы нашли что-нибудь, это было бы так же ненормально, но хоть понятно…
Мы поняли, что заблудились, сориентировались по карте, поняли, что как ни крути, а шоссе — на востоке. Шли до сумерек. Первую ночь мы провели у костра вдвоём. Спать не так уж хотелось, мы немного вздремнули по дороге, поэтому ночью болтали, смотрели на звёзды, прекрасно проводили время. Когда рассвело, мы бодро и пафосно направились к восходящему солнцу. Настроение было прекрасное, как и всегда в таких ситуациях.
Однако ближе к полудню что-то пошло не так. Мы с Андреем сверялись с компасом каждые десять-пятнадцать минут, и компас начал «шалить». Стрелка отклонялась просто по своему произволу, не следуя никакой логике. Учитывая, что до этого у нас таких проблем никогда не возникало, сложно упрекнуть нас в том, что мы шли неправильно. Проблема была именно в компасе. Ну ладно, чёрт с ним. Андрей умел ориентироваться по часам и солнцу. А на крайний случай у нас лежал в рюкзаке навигатор, просто с ним же — неинтересно, неромантично. Он был именно на самый крайний случай. Мы продолжили путь. Но компас не унимался. Он… раскалился, по другому не назовёшь. Мы почувствовали запах горелого, потом от Андреева жилета пошёл лёгкий дымок, от того кармана, где лежали компас, нож и пачка сухариков. Что из этого загорелось первым — непонятно, но всё кроме ножа пришлось выбросить. У ножа оплавилась рукоятка, пользоваться им теперь было очень неудобно.
Путь стал труднее. Почему-то я вдруг начала чувствовать каждый камешек, на который наступала, хотя до этого (и после этого) спокойно бродила в своих удобных разношенных гриндерсах по чему угодно и никогда не ощущала дискомфорта. Откуда-то налетело целое полчище слепней. Мы с Андреем не знали, что делать, антикомариный спрей на них совсем не действовал. Пытались отмахиваться руками. Потом слепни исчезли, и через несколько минут нам послышалось одновременно, но разное: я услышала что-то вроде гула из под земли. И подумала, что это электричка, может, или вертолёт… А вот Андрею было хуже: он услышал жуткий низкий голос сверху, который позвал его по имени и засмеялся. Вот с этого самого момента что-то случилось у нас обоих с головой. У обоих — одновременно, хочу это подчеркнуть. Странно для помрачения рассудка. Мы с Андреем внезапно возненавидели друг друга, я с трудом подавляла желание кинуться на него с ножом, злорадно думая, что его-то нож испорчен, а значит, несмотря на Андреев перевес в силе, шансы на моей стороне. Андрей потом признался, что тоже думал о том, что его нож вышел из строя, и прикидывал, не удастся ли меня придушить, если кинуться быстро и неожиданно. Пытаясь призвать остатки здравомыслия, мы сообразили идти друг от друга на расстоянии нескольких метров. Стало легче, но ненамного. Кое-как возвращая ясность мышления, я попросила Андрея достать навигатор, чтобы сориентироваться. Андрей полез в рюкзак, яростно расшвыривая по земле еду, карты и даже свой плеер, которые лежали выше. Потом достал навигатор, посмотрел на меня, улыбнулся, и расфигачил дорогое, хорошее устройство о ближайший ствол сосны. Как я в тот момент не кинулась на него с ножом, не знаю. Кажется, это только потому, что при созерцании ТАКОГО безумия я сумела критично посмотреть на собственные эмоции и отчасти взять их под контроль. Тот момент был первым просветлением сознания.
Я попыталась собрать с земли еду, но Андрей присел в звериную какую-то стойку, как если бы хотел броситься, стоит мне отвести взгляд, и я передумала.
В тот день мы исследовали зону в Лен. Области, в трёх часах езды от Волхова. Какой-то знакомый Андрея уверенно заявил, что там находится аномальная зона, по сравнению с которой Пермский треугольник — это детские игры. Показал место на карте, объяснил маршрут. Мы поехали туда сразу же, как сдали сессию. Может, просто день был неудачный, но нас совсем не впечатлило. Счётчик электромагнитного поля почти не отклонялся, на камере ничего не проявлялось, все снимки полароидом тоже ушли впустую… Ни у меня, ни у Андрея не было даже намёка на личный контакт с чем-нибудь паранормальным, поэтому на аудиозаписи мы тоже не особенно рассчитывали. Совершенно бесплодная вылазка. Поэтому то, что случилось с нами позже, до сих пор удивляет меня. Если бы мы нашли что-нибудь, это было бы так же ненормально, но хоть понятно…
Мы поняли, что заблудились, сориентировались по карте, поняли, что как ни крути, а шоссе — на востоке. Шли до сумерек. Первую ночь мы провели у костра вдвоём. Спать не так уж хотелось, мы немного вздремнули по дороге, поэтому ночью болтали, смотрели на звёзды, прекрасно проводили время. Когда рассвело, мы бодро и пафосно направились к восходящему солнцу. Настроение было прекрасное, как и всегда в таких ситуациях.
Однако ближе к полудню что-то пошло не так. Мы с Андреем сверялись с компасом каждые десять-пятнадцать минут, и компас начал «шалить». Стрелка отклонялась просто по своему произволу, не следуя никакой логике. Учитывая, что до этого у нас таких проблем никогда не возникало, сложно упрекнуть нас в том, что мы шли неправильно. Проблема была именно в компасе. Ну ладно, чёрт с ним. Андрей умел ориентироваться по часам и солнцу. А на крайний случай у нас лежал в рюкзаке навигатор, просто с ним же — неинтересно, неромантично. Он был именно на самый крайний случай. Мы продолжили путь. Но компас не унимался. Он… раскалился, по другому не назовёшь. Мы почувствовали запах горелого, потом от Андреева жилета пошёл лёгкий дымок, от того кармана, где лежали компас, нож и пачка сухариков. Что из этого загорелось первым — непонятно, но всё кроме ножа пришлось выбросить. У ножа оплавилась рукоятка, пользоваться им теперь было очень неудобно.
Путь стал труднее. Почему-то я вдруг начала чувствовать каждый камешек, на который наступала, хотя до этого (и после этого) спокойно бродила в своих удобных разношенных гриндерсах по чему угодно и никогда не ощущала дискомфорта. Откуда-то налетело целое полчище слепней. Мы с Андреем не знали, что делать, антикомариный спрей на них совсем не действовал. Пытались отмахиваться руками. Потом слепни исчезли, и через несколько минут нам послышалось одновременно, но разное: я услышала что-то вроде гула из под земли. И подумала, что это электричка, может, или вертолёт… А вот Андрею было хуже: он услышал жуткий низкий голос сверху, который позвал его по имени и засмеялся. Вот с этого самого момента что-то случилось у нас обоих с головой. У обоих — одновременно, хочу это подчеркнуть. Странно для помрачения рассудка. Мы с Андреем внезапно возненавидели друг друга, я с трудом подавляла желание кинуться на него с ножом, злорадно думая, что его-то нож испорчен, а значит, несмотря на Андреев перевес в силе, шансы на моей стороне. Андрей потом признался, что тоже думал о том, что его нож вышел из строя, и прикидывал, не удастся ли меня придушить, если кинуться быстро и неожиданно. Пытаясь призвать остатки здравомыслия, мы сообразили идти друг от друга на расстоянии нескольких метров. Стало легче, но ненамного. Кое-как возвращая ясность мышления, я попросила Андрея достать навигатор, чтобы сориентироваться. Андрей полез в рюкзак, яростно расшвыривая по земле еду, карты и даже свой плеер, которые лежали выше. Потом достал навигатор, посмотрел на меня, улыбнулся, и расфигачил дорогое, хорошее устройство о ближайший ствол сосны. Как я в тот момент не кинулась на него с ножом, не знаю. Кажется, это только потому, что при созерцании ТАКОГО безумия я сумела критично посмотреть на собственные эмоции и отчасти взять их под контроль. Тот момент был первым просветлением сознания.
Я попыталась собрать с земли еду, но Андрей присел в звериную какую-то стойку, как если бы хотел броситься, стоит мне отвести взгляд, и я передумала.
Страница 1 из 2
