Озма из Страны Оз (1907 год)

— Принцесса будет недовольна, — нерешительно протянула маленькая служанка.

— Мне совершенно все равно, как она к этому отнесется, — сказала Биллина и, шумно захлопав крыльями, полетела прямо на служанку Та испуганно отпрянула, и Биллина в целости и сохранности приземлилась рядом с Дороти.

— Ну что ж, — только и сказала служанка — Если все вы попадете в беду из-за этой глупой курицы, не вините меня. С принцессой Лангвидер шутки плохи.

— Передайте ей, пожалуйста, что мы ее ждем с нетерпением, — с достоинством отозвалась Дороти — Биллина — мой верный друг и сопровождает меня повсюду.

Без дальнейших объяснений служанка провела их в уставленную дорогой мебелью гостиную, освещенную солнцем, проникающим через красивые окна с разноцветными стеклами.

— Подождите здесь, — сказала маленькая служанка.

— Как прикажете доложить?

— Я — Дороти Гейл из Канзаса, а это механический человек Тик-Ток. Желтая Курица — моя подруга Биллина.

Маленькая служанка отвесила поклон и удалилась. Она прошла через несколько коридоров, поднялась и спустилась по нескольким лестницам и оказалась в апартаментах хозяйки.

Комната принцессы Лангвидер была действительно сплошь уставлена огромными зеркалами — от пола до потолка, а пол был сделан из чистого серебра — в нем все отражалось, как в зеркале. Кроме того, зеркала были и на потолке. Так что когда принцесса Лангвидер сидела в своем кресле-качалке и тихо наигрывала на мандолине, ее фигура и лицо многократно отражались в зеркальных поверхностях стен, потолка и серебряного пола — куда бы она ни поворачивала голову, она с удовольствием созерцала свои прелестные черты. Это было ее любимым занятием, и, когда в комнату вошла служанка, принцесса говорила сама себе:

— Эта головка с каштановыми волосами чрезвычайно симпатична. Надо надевать ее гораздо чаще, чем я это делаю, хотя, разумеется, это не самая очаровательная головка в моей коллекции.

— К вам посетители, ваше высочество, — доложила служанка с низким поклоном.

— Кто такие? — зевая, осведомилась принцесса.

— Дороти Гейл из Канзаса, Тик-Ток и Биллина, — сообщила служанка.

— Какие странные имена, — пробормотала принцесса, несколько заинтересовавшись — Какие же они из себя? Эта Дороти Гейл, например, она хорошенькая?

— В общем-то да.

— А Тик-Ток — привлекательной ли он наружности? — последовал новый вопрос.

— Я бы этого не сказала, ваше высочество. Но он очень блестящий. Ваше высочество благоволит их принять?

— Пожалуй, Нанда, я их приму. Но мне уже надоела эта голова, и, если эта Дороти Гейл думает, что она хороша собой, я должна сделать все, чтобы не проиграть в сравнении с ней. Пойду-ка я к себе в кабинет и надену голову номер семнадцать. По-моему, это моя лучшая голова. Как ты считаешь, Нанда?

— Голова номер семнадцать — одно загляденье, — ответила Нанда и снова поклонилась.

Принцесса Лангвидер опять зевнула.

— Помоги мне подняться, — приказала она.

Маленькая служанка помогла ей встать на ноги, хотя принцесса Лангвидер была гораздо крупнее и сильнее Нанды. Затем принцесса Лангвидер медленно, еле переставляя ноги, побрела по серебряному полу в свой кабинет, поддерживаемая верной служанкой.

Теперь самое время кое-что объяснить поподробнее. У принцессы Лангвидер было тридцать голов — столько, сколько обычно дней в месяце, но надевать она, естественно, могла только одну, потому что у нее, как и у нас с вами, всего одна шея. Головы хранились в так называемом кабинете, красиво отделанной гардеробной, расположенной между спальней принцессы и комнатой, в которой мы ее застали, где стены и потолок были уставлены зеркалами. Каждая голова хранилась в отдельном шкафчике, обитом изнутри бархатом.

Весь кабинет был уставлен этими шкафчиками — на каждой дверце был проставлен номер, а внутри были зеркала, усыпанные драгоценными камнями.

Утром этого дня принцесса Лангвидер проснулась, встала со своей хрустальной кровати, отправилась в кабинет, открыла один из шкафчиков и сняла с золотой полки хранившуюся там голову.

Затем с помощью зеркала, встроенного в дверцу шкафа, она приладила голову, чтобы ровно сидела на шее, и только тогда позвала служанку одеваться. Принцесса всегда носила простой белый наряд, который подходил к любой из тридцати имеющихся в ее распоряжении голов. В отличие от очень многих особ женского пола, вынужденных обходиться одной-единственной головой, но зато постоянно меняющих платья, принцесса Лангвидер была совершенно равнодушна к туалетам.

Зато ее коллекция голов отличалась удивительным разнообразием: не было двух голов, хотя бы отдаленно походивших одна на другую, и все смотрелись превосходно. Там были головки белокурые, каштановые, черные, золотистые — не было только седых. Глаза имелись на выбор карие, черные, зеленые, серые, голубые. Отсутствовали лишь красные. Волосы были на любой вкус, очаровательные ротики — самых разных форм и размеров — при улыбке обнажали жемчужные зубы. Что касается ямочек на щеках и подбородках, то и в них недостатка не было. Имелись даже веснушки, чтобы оттенить белизну кожи лица.